Чтение онлайн

Габриэль немного помолчал.

— В одну из последних наших встреч с Гудлаугом он мне сказал, что отец украл у него детство. Сделал из него посмешище.

— Посмешище?

— Он употребил именно это слово, но так же, как и вы, я не совсем понимаю, что он имел в виду. Это было вскоре после несчастного случая.

— Несчастного случая?

— Да.

— И что произошло?

— Гудлаугу было, наверное, лет двадцать. Он бросил школу и вскоре уехал из Портового Фьорда. Собственно, мы уже не общались, но я полагаю, что несчастный случай был следствием выказанного Гудлаугом протеста. В нем пробудился гнев.

— Он ушел из дома после несчастного случая?

— Думаю, да.

— Так что же случилось?

— У них в доме была высокая крутая лестница. Я заходил к ним однажды. Лестница вела из гостиной на второй этаж. Деревянная, узкая. Возможно, между Гудлаугом и его отцом разгорелась ссора в кабинете на втором этаже. Они вышли к лестничному пролету, и, похоже, Гудлауг толкнул отца так, что тот полетел вниз по лестнице. Серьезное падение, после которого он не смог больше ходить. Перелом позвоночника и паралич нижних конечностей.

— Вы полагаете, это был несчастный случай?

— Точно это знал только Гудлауг. И его отец. После этого отец и дочь полностью отгородились от Гудлауга, прекратили все отношения с ним и больше не желали его знать. Может быть, Гудлауг преднамеренно напал на отца и это был не просто несчастный случай.

— Как вы узнали их историю, если больше не общались с этими людьми?

— По всему городу говорили, что Гудлауг спустил своего отца с лестницы. Даже расследование велось.

Эрленд посмотрел на своего гостя:

— Когда вы виделись с Гудлаугом в последний раз?

— Как раз в этом отеле, совершенно случайно. Мне не было известно, где он осел. Мы ходили с друзьями в ресторан, и по дороге я заметил тут у дверей Гудлауга в форме швейцара. Я не сразу узнал его, слишком давно не видел. Да и эта встреча произошла пять или шесть лет назад. Я подошел к нему, спросил, помнит ли он меня, и мы перекинулись парой слов.

— О чем вы говорили?

— Да так, пустая болтовня ни о чем. Я спросил, как его дела и тому подобное. Он особенно не распространялся об обстоятельствах своей жизни. Чувствовал себя неловко, когда разговаривал со мной. Я ведь напоминал ему о прошлом, которое он больше всего хотел забыть. У меня было такое чувство, что он стесняется своей ливреи. А может быть, какая-то другая проблема его беспокоила. Не знаю. Спросил его о семье, и он ответил, что не поддерживает связи с ними. Больше было не о чем говорить, и мы распрощались.

— Может быть, у вас есть какие-нибудь соображения, кто бы мог убить его? — спросил Эрленд.

— Никаких, — признался Габриэль. — Как его убили? Каким образом на него напали?

Он задал вопрос осторожно, с печалью в глазах, вовсе не для того, чтобы обсосать эту историю, вернувшись домой или встретившись с друзьями. Он просто хотел знать, как оборвалась жизнь талантливого мальчика, которого он обучал пению.

— К сожалению, ничего не могу вам сказать, — вздохнул Эрленд. — Мы скрываем информацию в интересах следствия.

— Да, конечно, — согласился Габриэль. — Понимаю. Расследование… Вы уже что-то выяснили? Глупый вопрос, вам об этом, естественно, тоже нельзя говорить. Просто не могу представить, кому потребовалось убивать его, хотя я, конечно, уже давно не общался с ним. Знал только, что он работал в этом отеле.

— Гудлауг проработал здесь много лет швейцаром и вообще мастером на все руки. Например, изображал Деда Мороза.

Габриэль вздохнул:

— Какая судьба!

— Помимо грампластинок, мы нашли в его комнате только киноафишу, которую он повесил на стену. Фильм 1939 года, «Маленькая принцесса», с Ширли Темпл в главной роли. Вы не знаете, почему он хранил эту афишу или почему он восхищался этой девочкой? Можно сказать, кроме нее, в комнате больше ничего не было.

— Ширли Темпл?

— Чудо-ребенок.

— Сходство бросается в глаза, — ответил Габриэль. — Гудлауг воспринимал себя как вундеркинда, и на все вокруг он смотрел сквозь эту призму. Я не вижу тут другого объяснения.

Габриэль встал, надел кепку, застегнул пальто и обвязал шарф вокруг шеи. Мужчины помолчали. Эрленд открыл дверь и вышел с гостем в коридор.

— Спасибо, что пришли поговорить со мной, — сказал Эрленд и протянул руку.

— Не за что, — отозвался Габриэль. — Это самое малое, что я могу для вас сделать. Несчастный мальчик.

Он замялся, будто хотел еще что-то добавить, но не знал, как лучше сформулировать.

— Гудлауг был потрясающе наивен, — наконец сказал он. — Совершенно невинный мальчик. Был убежден в том, что он единственный и неповторимый, что он станет знаменитым, положит мир к своим ногам. Будет петь в Венском хоре мальчиков. Подавляющее большинство в этой стране ничего собой не представляет, особенно теперь, в наши дни. Какая-то особенность национального характера — никогда не стремиться к победе. Над ним насмехались в школе, поскольку он был «другим», и он наверняка переживал из-за этого. А потом оказалось, что он просто обычный ребенок, и его мир обрушился в течение одного вечера. Надо иметь стальные нервы, чтобы выдержать подобное.

Эрленд попрощался с музыкантом. Габриэль повернулся и пошел по коридору к выходу. Эрленд смотрел ему вслед и думал, что история с Гудлаугом Эгильссоном, похоже, сразила старого учителя.

Эрленд закрыл дверь и сел на кровать. Он представил себе мальчика-хориста и вспомнил, в каком виде обнаружили Гудлауга — в наряде Деда Мороза, со спущенными штанами. Эрленд размышлял о том, какой путь привел этого человека в крохотную каморку в отеле, и о его смерти после стольких разочарований в жизни. Он вспоминал парализованного отца Гудлауга в инвалидном кресле и очках с толстыми стеклами в роговой оправе, сестру с острым орлиным носом, ее неприязнь к родному брату. Жирный директор отеля не имел ни малейшего понятия о том, кем был Гудлауг на самом деле. А Генри Уопшот прилетел издалека, чтобы отыскать юного певца, поскольку Гудлауг, который в детстве обладал чудесным нежным голосом, был еще жив, и его голос будет жить вечно.

Как-то незаметно для себя Эрленд стал думать о своем брате.

Он снова поставил пластинку, лег на кровать, закрыл глаза и мысленно вернулся в родительский дом. Может быть, это сам Эрленд пел вместе с мальчиком Гудлаугом.

Вернувшись к вечеру из Портового Фьорда, Элинборг отправилась прямиком в отель, чтобы встретиться с Эрлендом. Она поднялась на этаж, где находился его номер, и постучала в дверь. Никакого ответа. После того как она постучала в третий раз и собралась уже уходить, дверь наконец открылась, и Эрленд впустил ее в комнату. Он только что очнулся от своих размышлений и витал в облаках. Элинборг начала рассказывать о том, что она раскопала в Портовом Фьорде. Ей удалось поговорить с бывшим директором начальной школы, человеком весьма преклонного возраста, который хорошо помнил Гудлауга. Кроме того, его жена, почившая больше десяти лет назад, была лучшей подругой матери мальчика. С его помощью инспектор отыскала троих одноклассников Гудлауга, все еще живущих в городке. Один из них присутствовал на концерте в Городском кинотеатре. Элинборг опросила старых соседей семейства Гудлауга по Портовому Фьорду, а также людей, с которыми они общались в то время.