Шрифт:
День тридцать четвёртый
– Ну, здравствуйте. Диктуйте, я записываю. 1
– Ужас…
– Молчать!
– Да, ты прав.
– Ужас.
– Дом за озером. Подожди немного. Секс!
– Автора.
– Ему автора. Каюк…
– Ужжас…
– Помолчи.
– Сверху!
– Серьёзно? Полетели!
– Месяц автора.
– Ужжас.
– Антон, ты меня слышишь?
– Ужас.
– Уже согрелась. Каюк.
1
Прямая речь автора выделена курсивом.
– Вот Шерлок!
– Ужас.
– Ой-ёй, тут Ужас.
– Держись, сынок. Где алилуйя?
– Нет. Наверно, нет.
– Естественно. И так всю жизнь.
– Четырнадцать. Абзац.
– Переводи. Абзац. Пишешь?
– Пишу.
– Курсивом, через запятую.
– Курсивом я только свои слова буду писать. Говорите, говорите…
– Ты меня разочаровал.
– На библии клянёшься?
– В чём?
– Ужас.
– Чё ты пишешь?
– Протокол.
– Голоса записываю для науки и самообогащения. Авторский гонорар вам выплачивать?
– Надеюсь, до этого не дойдёт.
– Пишешь-пишешь. Союз.
– Оставь себе.
– Оставлю. Надо будет – попросите.
– Мило.
– Разве вам не нужны деньги?
– Вот чёрт!
– Нужны или нет?
– Вот чёрт…
– Опять вот чёрт. Интересно.
– Я тебя обслуживаю.
– Каким образом?
– Я первый раз такое вижу.
– А я не первый.
– Ужас.
– Да ты не парься.
– Уж… Ужас!
– Зачем ты?
– Как я тебя загрузил?
– Вперёд. Вот. В системе.
– Да вряд ли…
– Дешевле.
– Ужас.
– Опять прикалываешься?
– Это вы мне?
– Нет, не тебе.
– Браво! Он понял. Держись!
– Исус.
– Ужас.
– Я его прокачала. Мужик, держись.
– Собственный. Иванушка-дурачок.
– По периметру, дурачок.
– Мяу!
– Это откуда было?
– Щас увидишь, откуда.
– Как пишется «щас»? Через ща или…?
– Ужас. Щ.
– Дошло наконец.
– Он следственный. Подследственный. Инвалид.
– Мушш…
– В прокуратуре.
– Держись! Времени нет. Держим. Держим.
– Да зачем в прокуратуре?!
– Держим.
– Ужас.
– Извинись!
– Вот так вот!
– Извинился?
– Перед кем?
– Исус. Сжалился.
– Друзей…(неразборчиво).
– Ужжас.
– В прокуратуре. Огонь.
– Не верю.
– Не верю?
– Не вижу. Прости, сержант.
– Я – невеста.
– Вот именно. Сержант есть?
– В прокуратуре?
– Не, я потерпевший.
Тут я издала невольный смешок.
– Милый Антон… Ладно?! Он девочка.
– Я напишу «некоторые имена изменены».
– Хи.
– Каюк тебе. Всех вырежем. Эй, подожди!… Не вижу.
– А за чей счёт?
– Молодые люди?
– Вы диктуете – я пишу. Издам за счёт Литрес.
– Нормально.
– Анекдот.
– Нецензурную лексику заснежиню.
– Молодец. Как хитро.
– Извините, чёрт.
– Ужас.
– У нас всё в порядке.
– Всё, идите отсюда… дальше. Я их не могу больше сдерживать.
– Каким образом?
– Ничего себе анекдот.
– Дешевле.
– Девушка… девушка, соглашайтесь.
– Не вижу.
– Вот стерва. Как ты меня раздражаешь…
– Чудесааа…
– Шельма.
– Ушш…
– Выпьешь со мной?
– Выпью, отчего ж не выпить? Всё на сегодня?
– Конечно. По-русски.
– Теперь дай сигарету.
– Я не курю. Маловато текста для черновика. Выпьем, ещё надиктуешь?
– Так дешевле. Подожди. Я разведусь. Написали?
– Написала «разведусь». А по существу?
– Заграничный.
– Вы просто неиссякаемы. Ладно, выпьем – ещё попишем.
Выпили мартини, закусили мандаринами.
– А давайте на ты?
– Конечно.
– Как мне тебя назвать в книге? Настоящим именем?
– Да как хочешь.
– Хорошо.
– Щас скажу.
– С новым годом.
– Ужас.
– Сколько их? Четырнадцать?
– Ага. Четырнадцать. Только этого не хватало.
– Дошла?
– Человек продаётся?
– Ты гляди, как…
– Аааах, ужас…
Перерыв затянулся…
– Диктуй.
– Умеют же писать, молодцы.
– Я тоже… молодец.
– Аминь.
– Мало?
– Не знаю. Хватит, наверное.
– Вот шибздик.
– «Вот шибздик»? Извини, не расслышала.
– Ка-юк, Исус.
– Да успокойся!
– Да вот именно.
– Зачем…?
– Тише. Тут литературный язык нужен.