Голова мистера Шарпа

Голова мистера Шарпа

Мистер Шарп буквально потерял голову от такого пристального внимания к своей скромной особе. Он взирал на нас с вежливым недоумением, застывшим в красных глазах без зрачков, и злобным оскалом, искривившем тонкие бледные губы. Кажется, ему не доставляло удовольствия то, что с ним обходятся столь бесцеремонно, но возразить он, увы, не мог.

Дело в том, что голова мистера Шарпа обреталась отдельно от остального его организма. Тело лежало в привольной и даже расслабленной позе рядом с помойкой на Скрэтч-стрит, всем своим видом показывая, как ему здесь комфортно. Голова устроилась точно посередине груди.

Настроение у меня было возвышенное и даже, в некотором роде, поэтичное. Стояла весна, погода на улице радовала сыростью, а небо - всеми оттенками серого и черничного. Костлявые ветви деревьев грозили ему замысловатыми проклятиями. Помойка только придавала картине законченность и траурный шарм преходящести любого бытия. Полицейские горуглы летали вокруг уродливыми ангелами смерти в форменных мундирах, навевая мысли о тяжелых буднях работников почтовой службы доставки душ. Естественно, мистер Генри Шарп настолько вписывался в пейзаж, что глядел я на него почти с умилением.

– Как насчет поиграть в футбол, Принстон?
– Хамский привычно плевал как на приличия, так и на окружающие красоты, примеряясь к отделенной части тела.

– Тяжеловата, - с сомнением ответил я.
– Не пойдет.

– Тут главное правильно рассчитать силу удара...
– Не унимался друг.

– Вы - Хамский и Принстон?
– Энергичным шагом к нам приближалась чертовка в строгой полицейской форме. Уже заранее она смотрела на нас предубежденно и неприязненно.

– А где инспектор Эванс?
– сварливо поинтересовался Мордред, больше внимания уделяя трупу, чем новоприбывшей женщине. Та явно оскорбилась и вызывающе уперла руки в бока. Подкрепив антипатию агрессивной позой, позволяющей чувствовать себя уверенно и значимо, что с ее маленьким ростом смотрелось просто смешно, она представилась:

– У него хватает других дел. Я - инспектор Джоди Уокер, и это дело - мое. Эванс попросил меня сделать исключение и выслушать вас. Валяйте, у вас две минуты.

Мой друг выпрямился и смерил ее своим фирменным взглядом свысока, на который Эванс обычно не обращал внимания, а все остальные мгновенно начинали себя чувствовать кем-то вроде непрезентабельной помеси дождевого червя и навоза. Инспектор Уокер мгновенно вспыхнула, покраснев до кончиков небольших рожек. Даже мелко закрученные кудряшки и те, кажется, воинственно встопорщились. Но Хамский не позволил ей сказать что-либо. Джоди еще не понимала фатальности своей ошибки. Получив официальное разрешение говорить, Мордред всегда использовал его по полной и по своему усмотрению.

– Мисс Уокер, - он сверкнул зубами в кривой улыбочке. Горгулы, ожидающие очередное бесплатное представление, приземлялись, сбивались в кучки, о чем-то шептались, били по рукам и стекались поближе. Признаться, в одной такой спонтанной беседе принял участие и я.
– Да, именно мисс, постоянного партнера у вас нет, всю вчерашнюю ночь провели в клубе знакомств, но, очевидно, безуспешно. Пили грязный мартини с оливками - странный для вас выбор, слишком утонченно. Вернулись домой поздно, не выспались, завтрак пропустили. Находитесь не на слишком хорошем счету у начальства, вероятно, ваш босс интуитивно ощущает в вас латентную лесбиянку. Задумайтесь об этом, кстати. Все утро провели в расстроенных чувствах, занимаясь бумажной работой, вас послали сюда только потому, что Эванс занят - вывод? Вы недавно перевелись в это полицейское управление, вам еще не доверяют и пытаются спихнуть работу поскучнее. Но расстройство слишком сильное, неудачный вечер не довел бы вас до такого - сколько их уже было? Тут что-то другое, что-то, что сильно вас задело, настолько, что пальцы порезаны бумагой, а костяшки сбиты - вы со всей силы били в стену. Я в чем-то неправ? Принстон?

– Помимо всего сказанного, могу добавить: кожа слишком бледна, сосуды в глазах полопались, нездоровый румянец - причина кроется в стрессе и тщательно подавляемой внутренней агрессии. Красные пятна на руках - скорее всего аллергия или легкий химический ожог.

Видимо, у Джоди Уокер действительно были плохая ночь и отвратительное утро. Впрочем, мой друг может сделать таковым любое время суток, абсолютно бесплатно, исключительно по зову сердца. Ничего удивительного, что женщина, с сузившимися от ярости глазами, попыталась провести хук справа. Хамский увернулся и железной хваткой зафиксировал руку инспектора.

– Раз, - довольно считал он. В воздух взлетела левая рука. Обезвредив ее точно так же, Мордред продолжал глумиться.
– Два, - в дело пошла нога. Блокировав удар, он ловким финтом повернул мисс Уокер спиной к себе и защелкнул на ней ее же наручники.
– И три. Кто выиграл?

– Что?..
– Женщина широко раскрыла глаза, ошарашенная случившимся. Все, кто впервые встречаются с нами, ведут себя удручающе одинаково. Никакой оригинальности.

– Мы, - радостно отвечал я, наблюдая за тем, как некоторые горгулы разочарованно достают бумажники, а один срочно летит в управление, сообщать результаты.
– Ставка три к одному на то, что вы выведете ее из себя меньше, чем за минуту, и пять к трем - на то, что она сумеет провести не больше трех ударов.

– Прекрасно, - Хамский извлек откуда-то скрепку (ключами он не пользовался принципиально), и за пару секунд вскрыл наручники.
– Что ж, инспектор Уокер, полагаю церемонию официального знакомства можно считать свершившейся. Вернемся к делам, нас дожидается занимательный труп!

***

Тут надо заметить, что мистер Шарп не спешил, он вообще уже никуда не будет спешить в этой жизни. Но мисс Уокер, похоже, не привыкла к подобному обращению. Да что там, я даже толком не могу осуждать ее за этот поступок, поскольку сам неоднократно желал врезать своему другу как следует. В общем, прошипев малоприятное, но часто правдивое: "Козел!", Джоди попыталась взять реванш. Увы для нее, полицейская Академия заставляет своих выпускников мыслить штампами, и в рукопашной это проявляется в полной мере. Зачастую это и губит их в схватках с нестандартно думающими личностями.

Минутку поотбивавшись от разъяренной женщины, Хамский откровенно заскучал.

– Принстон, - Раздраженно прокричал он, хватая инспектора Уокер за ногу, летевшую ему в голову, и немало озадачивая противницу тем, что не желал ее отпускать.
– Она мне шляпу испортит! Займите ее чем-нибудь! Поговорите, в конце концов, вы же гордитесь своими дипломатическими способностями!

Передав мне, как боевой трофей, ногу инспектора, которая демонстрировала неплохую растяжку, Хамский невозмутимо пошел осматривать труп. Мы с Джоди встретились взглядами.

– Псих?
– Скорее не спросила, а констатировала она почти с благоговейным ужасом.

– И это тоже, - не стал категорично отказываться я.
– Может, поговорим?

– Может, для начала отпустите?

– А вы точно адекватная?

– Ненадолго. Принудительный шпагат точно не способствует адекватности.

– О, прошу прощения, - я, наконец, выпустил многострадальную конечность.
– Видите ли, вы только что прошли нечто вроде посвящения и боевого крещения одновременно.