Чтение онлайн

Сделав все эти потрясающие открытия, я хотел было бежать в министерство обороны и нападения, как вдруг меня осенила мысль. Ну, получу я там какое-то вознаграждение, ну, сам министр обороны и нападения похлопает меня по плечу. А что дальше? Дальше мне заткнут рот, установят за мной слежку, а потом, чего доброго, где-нибудь случайно прикокнут. Для того, чтобы концы в воду.

Нет, решил я, министерство обороны и нападения может подождать. А для моего открытия есть более гуманное предназначение.

И тогда я решил сдавать свою голову напрокат.

Делается это следующим образом. Согласно моему призыву, ко мне за «радикальной помощью в любом деле» (так было напечатано во всех газетах и объявлено по радио и телевидению) приходил какой-нибудь господин Томсон, дурак дураком. Я выслушивал, кто он и что он. Затем я делал несложный медицинский анализ и устанавливал, что нужно пить Томсону, чтобы он слышал мои мысли. Таким же путем я находил лекарство для себя, чтобы слышать его глупые мысли и своевременно его поправлять. И двусторонняя связь мгновенно устанавливалась. За определенную плату господин Томсон на короткий срок оказывался обладателем моей головы. А дальше он шел и делал свое дело, хотя, выражаясь точнее, его дело делал я.

Один Томсон как-то явился ко мне с просьбой помочь ему напечатать его идиотский роман. Установив телепатическую связь, он бодро отправился в редакцию и там перед главным редактором и членами редколлегии, произнес такую речь, что те вытаращили глаза и открыли рты. Томсон, которого давно считали графоманом и круглым идиотом, проявил знания, эрудицию, критическое мышление и умение повергать критиков в прах в такой степени, что ему сразу выдали денежный аванс и подписали с ним договор. Другой Томсон точно таким же образом получил патент на свое изобретение – машину, которая делает из воздуха сливочное масло.

В этом случае я воспользовался своими знаниями хатха-йога, и когда Томсон развернул свою дикую машину и запустил бензиновый движок, потрясенные эксперты и хроникеры газет просто обомлели. Из выхлопной трубы аппарата вместо дыма действительно полезло сливочное масло! Когда Томсон ушел с изобретательским свидетельством, попытки получить масло, а также найти, куда делось то, которое уже было получено, ни к чему не привели. Зато автор получил «большую прессу», что ему, собственно, и было нужно.

Был у меня один Томсон, который захотел стать премьер-министром. Я вежливо ему отказал в помощи, так как это шло вопреки конституции. Но я согласился сделать его министром без портфеля. Для этого не требовалось, чтобы он возглавлял какую-нибудь политическую партию. Ему просто нужно было выступать перед избирателями какого-нибудь округа, а это проще простого. Я передал сквозь этого Томсона слушателям содержание нескольких предвыборных речей, взятых из архива. Все они имеют удивительную способность не стареть и годятся во все времена истории нашего общества. Когда я, то есть, простите, мой Томсон, выступал, слушатели ревели от восторга или горько плакали при упоминании о так называемых «вечных человеческих ценностях» вроде свободы, христианской любви и других.

Этот Томсон стал министром без портфеля и моим постоянным клиентом, потому что время от времени ему нужно было выступать в парламенте. Но его коллеги по кабинету все-таки от него избавились. Позавидовали. Я переиграл, и Томсон выступал слишком хорошо. А это могло кончиться его дальнейшим возвышением.

Конечно, были у меня и трудности, потому что при всей своей учености я не мог знать всего. Например, однажды ко мне явился один Томсон и заявил, что желает быть клоуном и выступать в цирке. В моем представлении клоун – это человек веселый и остроумный. А у этого лицо напоминало загородную свалку в осенний, ноябрьский день. Черт его знает, почему он захотел стать клоуном. Может быть, его дама любила посещать цирк, а может быть, ему просто захотелось, чтобы о нем написали в газетах. Сумма была солидной, и поэтому я предложил этому Томсону прийти попозже, надеясь, что мне удастся изучить клоунское искусство.

Дело здесь было явно более сложное, чем с министром без портфеля. Нужно было вызубрить несколько десятков острот, научиться ходить по канату и кувыркаться через голову. Речь шла о прокате не только головы, но и всего тела.

И вот, когда наступил момент его выступления, я понял, что у него ничего не выйдет, потому что ничего не выходило у меня. Остроты получались плоскими, а трюки неумелыми. В середине сеанса телепатической связи я отключился, и мой Томсон оказался беспомощным посреди арены. И тогда он заревел, зарыдал так по-настоящему, что вся публика начала неистово хохотать, приняв его рев за действительно стоящую остроту.

Сдавая голову напрокат, я сидел перед зеркалом и внушал своему клиенту все, что было нужно. Это не трудно, но и не легко. Во всяком случае, после каждого сеанса я чувствовал усталость, и тогда я начал подумывать, что пора расширять фирму и нанимать помощников, имеющих самые различные способности и специальности. И тогда мы бы смогли одновременно обслуживать несколько десятков Томсонов, а слава фирмы быстро умножила бы их число. Но что будет тогда? Снова потребуются помощники, и опять возрастет число Томсонов, и этот процесс уже не остановишь.

В этом пункте своих рассуждений я внезапно пришел в ужас. Кто мог бы сдавать свою голову напрокат? Конечно, такие же ученые, как и я, или, во всяком случае, умные люди. А кто были бы клиенты? Глупые, глупые, бесталантные Томсоны, у которых есть деньги. Мое открытие разделило бы весь мир, все человечество пополам. Одни бы, вроде меня, сидели перед зеркалами и за деньги работали, как черти, передавая свои мысли по назначению. А вторые, пользуясь чужим умом и чужими знаниями, получали бы все блага от жизни. У одних, в общем-то, собачье существование, а у других, у Томсонов, – настоящая жизнь.

И зреет у меня навязчивая идея. А не передать ли мне свое открытие другому ученому, самому же перейти в лагерь Томсонов? Пусть за меня думают и решают другие!