Чтение онлайн

Ахилла. (Ил., XXII, 209-213), а также исход сражения троянцев и ахейцев (VIII, 69-74)

Зевс узнает путем взвешивания соответствующих жребиев на золотых весах. Вернуться

Одиссею от Калипсо домой решает судьба; но, как об этом отчетливо говорит сам Зевс

(Од., V, 41 сл.), веление этой судьбы должны выполнять боги. Ахейцы вопреки судьбе

хотели отправиться на родину, но Гера и Афина этому воспрепятствовали (Ил., II, 155-

165). Эней нападал на Ахилла, рискуя попасть в Аид, но Посейдон воспрепятствовал ему

это сделать именно ради исполнения воли судьбы (XX, 332-338). Посейдон предлагает

богам спасти Энея потому, что ему все равно суждено судьбою спастись для [335]

продолжения потомства (Ил., XX, 300-303). Когда Одиссей хотел отомстить Сарпедону за

убийство Тлеполема, то Афина воспрепятствовала ему это сделать на том основании, что

убивать Сарпедона не было суждено Одиссею роком (V, 674-676). Афина приближала день

гибели Гектора, потому что этому последнему гибель уже была назначена судьбой (XV,

612-614).

Одиссей в своем вымышленном рассказе говорит, что его спасли боги, так как ему не

было дано судьбой умереть (Од., XIV, 357-359). Он же вопреки судьбе должен был бы

погибнуть, когда его покрыла волна и когда он потерял присутствие духа; но ему помогла

Афина (V, 435 сл.).

б) Отождествление судьбы с богами. С ростом материального благосостояния

человека и с ростом его сознания ослабляется чувство зависимости от неведомых и

темных сил; и наряду с судьбой появляются боги, существа хотя и не сравнимые с

человеком по могуществу и мудрости, но уже существа разумные и разумно-волевые, а не

просто безликие и не просто лишенные знания и смысла. Как мы сейчас видели, сначала и

эти боги находятся в полном подчинении судьбе. Но наступает время, когда они

становятся вровень с нею, т. е. когда человек начинает находить в природе и обществе не

только разгул темных и неразумных сил, но также и нечто разумное, целесообразное и

закономерное. Эта ступень человеческого сознания, когда непонятные веления неразумной

судьбы в той или иной мере отождествляются с волей разумных и вполне индивидуальных

существ-богов, тоже нашла для себя отражение в поэмах Гомера; и мы должны ее

зафиксировать как определенную историческую ступень, нисколько ее не принижая и

нисколько ее не преувеличивая.

Ахилл намерен без страха принять смерть, если ее пошлют Зевс и прочие боги, хотя

тут же он говорит о зависимости своей смерти от судьбы (Ил., XVIII, 115-121). О

предопределении к смерти как со стороны Зевса, так и со стороны судьбы тот же Ахилл

говорит и дальше (328 сл.). Кони предсказывают Ахиллу гибель от бога, а он говорит о

своей гибели от судьбы (XIX, 417-421). Афина и Посейдон помогают Ахиллу в его борьбе

с Ксанфом, зная, что судьбой решено Ахиллу не погибнуть от Ксанфа (XXI, 288-291).

Патрокл, перечисляя своих убийц, называет и Мойру. Однако о гибели Патрокла решает

сам Зевс, предаваясь при этом глубокому раздумью (Ил., XVI, 644-651). Когда Зевс вселяет

страх в Гектора и медлит с гибелью Патрокла, опять говорится о весах Зевса (658). О том,

что Патрокла призвали к смерти сами боги, говорится еще раз (693). Таким образом,

участь Патрокла была решена совершенно в одинаковой степени и судьбой и богами. То

же самое нужно сказать и о гибели Гектора. С одной стороны, говорится об оковании

Гектора самим роком (XXII, 5) и далее о взвешивании жребиев Гектора и Ахилла на весах

Зевсом. А, с другой стороны, [336] Зевс предлагает богам решать вопрос о том, нужно ли

спасать Гектора от Ахилла или не нужно (174-176). А в дальнейшем, когда Афина

напоминает Зевсу о роковом предопределении близкой гибели Гектора (179-181), он

предоставляет ей полную свободу действий (185). И Афина ведет Гектора к гибели.

Последний обвиняет Афину в обмане и причиной своей гибели считает как Зевса,

так и судьбу в одинаковой степени (299-333). О Ликаоне тоже говорится, что в руки

Пелида его отдал бог (XXI, 46 сл.). Но сам Ликаон считает виновником своей гибели

опять-таки одновременно и Зевса, и судьбу (82 сл.) и еще «демона» (93). Троянца Асия

«злоимянная судьба» убила копьем Идоменея (XII, 116 сл.), но сам Асий в своей гибели

обвиняет Зевса (164). О том, что Одиссею пора вернуться домой, решает сама судьба; об

этом говорит еще и другое место (Од., X, 472-474).

Но вот оказывается, что о возврате Одиссея домой решают сами боги на своем

специальном олимпийском совете (I, 76-79), и все дальнейшее происходит в силу именно

этого решения богов.

Приведенных текстов из Гомера достаточно для иллюстрации той ступени

человеческого сознания, когда безличная и неразумная судьба уже отождествляется с

личными и вполне разумными богами.

Менелаю суждено судьбою вернуться на родину, если он почтит богов гекатомбами,

и боги ему во всем помогут (Од., IV, 475-480). Одиссей говорит о роковом дне женихов

(XVI, 280), но свершителями этой гибели он считает Зевса и Афину (260, 297). Насколько