Чтение онлайн

– Некрасиво смотрелось бы, – сказал Аллертон.

– Люди бы думали, что мы – сиамские близнецы. А я тебе рассказывал про одного сиамского близнеца, который сдал своего брата фараонам, чтобы сняли его с джанка? Ладно, сначала о портном. Приношу ему эти штаны вместе с другой парой, говорю: "Эти брюки слишком просторные. Ты можешь их ушить до размера вот этих?" Он пообещал сделать через два дня. Прошло уже больше двух месяцев. "Manana", "mas tarde", "ahora", "ahotita", и всякий раз, как я к нему прихожу, – "todavia no", еще не готово. Вчера этого "ahora" я уже выдержать больше не мог – сказал ему: "Готовы или не готовы – отдавай мои штаны". Все брюки были распороты по швам. Я говорю: "За два месяца ты только и сделал, что выпотрошил мне брюки?" Отнес их к другому портному, говорю: "Зашивай". Ты есть хочешь?

– Вообще-то, да.

– Как насчет "Стейк-Хауса Пэта"?

– Отлично.

У Пэта подавали отличные стейки. Ли это место нравилось, потому что в нем никогда не было людно. Он заказал двойной сухой мартини. Аллертон – ром с колой. Ли заговорил о телепатии.

– Я знаю, что телепатия существует – сам испытывал. Доказывать неинтересно – что-то кому-то доказывать вообще неинтересно. Мне интересно, как ею пользоваться. В Южной Америке, в верховьях Амазонки, есть растение, оно называется "яхе". Вроде бы, оно усиливает телепатические способности. Им знахари пользуются. Один колумбийский ученый – забыл фамилию – выделил из яхе вещество, которое назвал "телепатином". Я в журнале об этом читал.

А потом мне другая статья попалась. Русские пользуются яхе, когда ставят эксперименты с рабским трудом. Им, похоже, хочется вызывать автоматическое послушание, а в конечном итоге – контролировать мысли. Беспонтово – никакого тебе разогрева, никакой болтовни, никаких номеров откалывать не надо. Залезаешь к кому-нибудь в душу и отдаешь приказы. У меня есть такая теория, что жрецы майя развили в какой-то форме одностороннюю телепатию, чтобы крестьяне им всю работу делали. Все это, конечно, им аукнулось рано или поздно, потому что телепатия – не односторонний расклад по природе своей, там не может быть передатчика и приемника.

А сейчас с яхе должны экспериментировать Штаты – если только они не глупее, чем я думал. Яхе ведь может стать ключом к полезному знанию, к телепатии. Все, чего можно добиться химическим путем, можно другими способами сделать.

Ли заметил, что Аллертону это не очень интересно, и сменил тему.

– А ты читал про одного старого еврея, который хотел провезти десять фунтов золота, зашив себе в пальто?

– Нет. А что там?

– Ну, вот – этого старого еврея сцапали в аэропорту по пути на Кубу. Я слыхал, у них в аэропорту что-то вроде миноискателя стоит – и он звонит, если человек через ворота проходит, и у него – какое-то жуткое количество металла. Так в газетах писали, что когда этого еврея начали трясти и нашли золото, видели, как в окно аэропорта заглядывает множество возбужденных иностранцев, похожих на евреев. "Ой, гефильте фиш! Нашего Аби заграбастали!" А в римское время евреи восстали – в Иерусалиме это, кажется, было – и порешили пятьдесят тысяч римлян. А жидовки – то есть, молоденькие еврейские дамочки, тут осторожнее надо, чтобы меня в антисемитизме не обвинили, – стриптиз устраивали с римскими кишками.

Кстати, о кишках – я тебе не рассказывал об одном моем приятеле, Реджи? Один из невоспетых героев британской разведки. На службе потерял задницу и десять футов кишечника. Много лет прожил под личиной арабского мальчишки, в штаб-квартире его знали только как "номер 69". Однако, они выдавали желаемое за действительное – арабы только в одну сторону признают. Ну вот, а бедняга Реджи заболел одной редкой восточной болезнью и потерял чуть ли не всю свою требуху. За Бога и отечество, каково, а? И никаких речей ему не нужно было, никаких медалей – только знать, что он выполнил свой долг. Ты только подумай – столько лет терпеливо ждать, чтобы все части головоломки на место встали.

О таких, как Реджи, нигде не прочтешь, но это они в муках, в опасности добывают ту информацию, которая подскажет какому-нибудь генералу на передовой план блистательного контрнаступления. А генерал потом на грудь ордена вешает. Например, Реджи первым догадался, что у неприятеля нефть на исходе, потому что закончилась смазка. И это только одна из его блестящих догадок. Как насчет бифштексов на косточке?

– Нормально.

– С кровью?

– Умеренно.

Ли заглянул в меню.

– У них есть печеная "аляска". Ел когда-нибудь?

– Не-а.

– Хорошая штука. Снаружи горячая, внутри холодная.

– Наверное, поэтому и называется печеной "аляской".

– У меня идея появилась. Новое блюдо. Берешь живого поросенка и швыряешь в очень горячую духовку. Снаружи он поджаривается, а когда начинаешь резать – внутри еще живой и дергается. Или если у нас есть склонность к эффектам, представь: из кухни выбегает визжащий поросенок, облитый горящим бренди, и умирает прямо у тебя под стулом. Можешь руку протянуть, оборвать ему хрустящие, прожаренные уши и закусить ими свой коктейль.

Снаружи город лежал в сиреневой дымке. Теплый весенний ветерок шелестел листвой. Они прогулялись по парку до квартиры Ли, то и дело останавливаясь и поддерживая друг друга – они ослабели от хохота. Прохожий мексиканец бросил им:

– Cabrones. 14

Ли крикнул ему вслед:

– Chinga tu madre, 15 – и добавил по-английски: – Я приезжаю в твое захолустье, трачу тут свои американские баксы и что? Меня же еще и оскорбляют прямо на улице!

Мексиканец повернулся, пока не понимая, что делать, а Ли расстегнул пиджак и большим пальцем поддел из-за пояса пистолет. Мексиканец пошел дальше.

– А придет такой день, когда он не убежит, – сказал Ли.

Дома у Ли они выпили немного бренди. Ли положил Аллертону руку на плечо.

– Ну, если настаиваешь, – сказал Аллертон.

В воскресенье вечером Аллертон ужинал дома у Ли. Тот приготовил куриную печень, потому что в ресторанах Аллертон постоянно заказывал куриную печень, а там она, как правило, не очень свежая. После ужина Ли начал обхаживать Аллертона, но тот отверг его домогательства и сказал, что хочет пойти в "Эй, на борту!" выпить рома с колой. Ли погасил в квартире свет, и, прежде чем выйти на улицу, обнял Аллертона. Тот был раздражен и не поддался.

В баре Ли подошел к стойке и заказал два рома с колой.

– И сделай их покрепче, – сказал он бармену.

Аллертон сидел за столиком с Мэри. Ли принес напитки и поставил оба стакана рядом с ним, а сам подсел к Джо Гидри. Гидри был с молодым человеком, который рассказывал, как его в армии лечил психиатр.

– И что же ты у него выяснил? – спросил Гидри. Голос его звучал насмешливо и презрительно.

– Что у меня эдипов комплекс. Я выяснил, что люблю свою маму.

– Так ведь все любят своих мам, сынок, – сказал Гидри.