Чтение онлайн

– И к тому же кишит дикими кабанами и пронзительно вопящими племенами аборигенов. Нет, - бесцветным голосом произнесла я, - ничто не заставит меня подняться в Верхний Ливан, ни с проводником, ни без него.

– Как я с тобой согласен!
– Кузен с ленивым видом прислонился к колонне и стал пускать в небо кольца дыма.
– Если к вечеру вода не спадет, то у нас не останется иного выхода, кроме как снова вернуться во дворец.
– Он приподнял брови и искоса посмотрел в мою сторону.
– Впрочем, именно это я и собирался сделать. Так что там насчет нежелания Хэрриет видеть меня?

– Ничего, кроме того, что именно так она и сказала, и должна признать, что я лично отнюдь не горю желанием возвращаться туда. Сейчас все расскажу по порядку... Только я ничего не разобрала из того, что ты кричал мне у брода. Ты сказал, будто видел Хамида, моего шофера? Он должен был сегодня утром приехать за мной.

– Да, видел и поехал вместо него. С этим все в порядке. Помнишь, я говорил тебе, что отец Бена задержал его и он не смог бы вернуться раньше воскресенья? Так вот, вчера вечером он опять позвонил и сказал, что и это не получится - ему придется отправиться в Алеппо, а возможно и в Хомс, а потому он сам не знает, когда доберется до дома. В общем, я сказал Бену, что приеду позже. Мне хотелось сразу отправиться в Ливан, пока ты еще здесь. Тебе я перезванивать не стал - было очень поздно, когда он позвонил, - а сегодня утром тронулся в путь, можно сказать, с первыми лучами солнца. Дорога была свободна, и я со скоростью звука добрался до долины Барады. Пограничники уже через двадцать минут пропустили меня, что, похоже, стало для них своеобразным рекордом. В Бейруте я был уже к восьми часам. Твой шофер стоял в вестибюле отеля и услышал, как я начал расспрашивать о тебе портье. Он мне и объяснил, что ты заночевала здесь, а он обещал приехать за тобой. Я сказал, чтобы он не беспокоился - я сам съезжу за тобой.

– Если только при этом ты не лишил его дневного заработка - он же согласился потратить на меня весь день.

– Не волнуйся, я с ним расплатился. И потом, я на сто процентов уверен, что он найдет себе нового клиента. В "Финикии" всегда полно людей, которым нужна машина. Вид у него, во всяком случае, был очень довольный.

– Ну что ж, тогда все в порядке. Кстати, он оказался очень приятным парнем. Вчера у меня был чудесный день.

Чарльз стряхнул пепел в траву:

– Именно это мне и хотелось от тебя услышать. После всего того, что мы проделали ради возможности немного поговорить, твои слова согревают мне сердце. И все же, моя юная Кристи, какого черта ты потащилась раньше меня? Твой визит настолько расстроил нашу бабку, что теперь она вообще никого не желает видеть.

– Может и так.
– Я выпрямилась.
– Дорогой мой, мне так много надо тебе рассказать! В сущности, у меня и в мыслях не было заходить в этот дворец, но когда мы приехали в деревню, и Хамид остановился, мне показалось, что это так близко, а кроме того - полно загадочного романтизма. При этом мне и в голову не взбрело, что она откажется видеть любого из нас. Посмотри, видишь вон там? Отсюда тоже видно. А что, великолепный вид, разве не так? Надо сказать, на удалении зрелище становится еще более волнующим. А подойдешь поближе - все разваливается на части.

И действительно, с нашего возвышения был виден край выступа скалы, на котором располагался дворец. Напрямую до него было меньше мили, и в чистом, прозрачном воздухе я даже разглядела пушистые верхушки деревьев.

Мы смотрели на заднюю сторону дворца. Я видела глухую стену и располагавшиеся за ней поросшие цветами верхушки арок, которые окружали поблескивавшую поверхность озера. За гаремом тянулось нагромождение крыш и внутренних двориков, о точном расположении которых даже сейчас можно было лишь гадать. С расстояния дворец казался совершенно безлюдным, подобно древним развалинам, омываемым лучами солнца.

– Видишь тот дворик и озеро?
– спросила я.
– Это гарем, в котором я провела ночь.

– Очень уместно, - заметил он.
– А бабка где живет?

– В покоях принца.

– Ну разумеется. Так все же, рассказывай. Хамид сказал, что твой приезд застал их врасплох, но тебе в конце концов удалось проникнуть внутрь.

– "В конце концов" - это верно сказано, поскольку до нашей бабки я смогла добраться лишь к полуночи.

Я пересказала ему все, что со мной случилось, стараясь не упустить ни малейшей детали.

Он слушал, почти не перебивая, затем повел плечами, аккуратно бросил себе под ноги окурок и растер его каблуком. Вид у него при этом был довольно хмурый:

– Ничего себе история. Впрочем, странности мы и так не исключали. Но это, пожалуй, даже чуднее, чем ты могла себе вообразить.

– То есть?

– Скажи, - ровным голосом спросил кузен, - она производит впечатление психически здорового человека?

Я часто читала про "моменты озарения". Все казалось таким неожиданным слепящий свет дамасской улицы, падающая с глаз пелена и тому подобное. В общем-то я не особенно над этим и задумывалась, разве что считала своего рода "чудом", тем, что встречается в Библии или других, столь же возвышенных книгах, но отнюдь не в реальной и тем более повседневной жизни. И в узком, сугубо личностном смысле слова именно в этот миг я ощутила это самое "озарение".

Рядом сидел мой кузен - тот самый мальчик, которого я знала все свои двадцать два года, - сидел, смотрел на меня и задавал вопросы.

Я знала его столько, сколько помнила саму себя. Мы с ним купались в одной ванне, я видела, как его шлепали по попке, подсмеивалась над ним, когда он падал со стены сада и плакал. Мы обсуждали с ним вопросы секса еще в те времена, когда сами не имели никаких тайн друг от друга. Позже, когда они появились, я стала относиться к нему с терпимым и привычным безразличием. И увидев его на Прямой улице, я испытала радость, но отнюдь не безграничный восторг.

Но сейчас, здесь, едва он повернул голову, посмотрел на меня и задал свой вопрос, я увидела то, чего никогда не замечала раньше: его серые глаза с длинными ресницами, аккуратно постриженные темные волосы, едва заметные впадины под скулами, чуть надменный и поразительно волнующий вырез ноздрей и изгиб верхней губы - весь его живой острый ум, юмор и мужскую притягательность.

– В чем дело?
– раздраженно спросил он.

– Нет, ничего. О чем ты спросил?

– Я спросил, производит ли наша бабка впечатление здравомыслящего человека?

– О, - я снова взяла себя в руки.
– Ну конечно же! Странная она, конечно, замшелая какая-то, сама говорит, что постоянно все забывает. Временами может быть остра на язык, даже зловредна, но...
– я запнулась. Не знаю даже, как это сказать, но ясно одно - выглядит она вполне нормальной. Как бы ни чудила, ни одевалась и все прочее... Чарльз, взгляд у нее вполне здравомыслящий.

Он кивнул:

– Именно это я и имел в виду. Хотя подожди, ты ведь еще не слышала мою часть истории.