Чтение онлайн

И все же иногда было обидно. Особенно когда молодые бабы не принимали его всерьез. Да и прозвище «ворёнок», которое дали Прошке взрослые воры, порою сильно его раздражало. В остальном же Прошка был удовлетворен своей жизнью и не желал в ней ничего менять.

Сидя за столом, Прошка хмуро смотрел на живого мертвеца, которого впустил и пригрел. Впервые Суховерт видел такого смирного и странного упыря. Обычно в глазах у мертвеца нет ничего, кроме пустоты и голода. А этот смотрел, как человек. Нет – скорее, как собака!

Досадуя на себя за чрезмерную мягкость, Прошка надрезал ножом руку, выжал немного крови в деревянную плошку и пододвинул ее к упырю.

– Хлебай, чучело. Свою кровь тебе даю, понял? Это за то, что меня от мужиков спас.

Урод схватил плошку руками, быстро вылизал кровь, затем отодвинулся в угол и там задремал. «Проснется – опять захочет жрать, – подумал, глядя на упыря, Прошка. – И чего я ему тогда дам? Не палец же опять резать. В нем и крови-то уже не осталось. А может, бросить его к лешему? Он ведь упырь. Значит, темная тварь. Чего его жалеть?»

Однако это был необычный упырь, и Прошка отлично это понимал. То синее облако, которое сгустил в воздухе жалкий урод, оказалось не просто облаком, а настоящей дырой в другой мир. Чем-то вроде окна, в которое можно высунуть голову, чтобы посмотреть, что происходит снаружи.

В тот первый раз Прошка сильно испугался. Едва поняв, что облако – это дыра и что вокруг него – не привычные Хлынские леса, а Чащоба Другого Мира, ворёнок тут же втянул голову обратно. И с тех пор голову в облако не пихал. Да и не было его больше, облака-то.

– Слышь, упырь? – окликнул Прошка. – Упырь!

Тварь вскинула голову и уставилась на Прошку своими грустными собачьими глазами.

– Ишь, глядит. – Прошка передернул плечами. – И откуда только ты такой взялся?

Упырь дернул бледными губами, будто хотел улыбнуться, но улыбаться он не умел, и вместо улыбки вышла такая жуткая гримаса, что Прошка поморщился и попросил:

– Умоляю тебя, не скалься. От твоих ухмылок у меня мороз по коже.

Урод послушно перестал улыбаться.

– Вот так, – кивнул Прошка. – А теперь слушай. Я тебя кормлю и пою уже три дня. Кровушки своей для тебя не жалею. Не скажу, что ты мне нравишься, но… В общем, хочу я тебя попросить. В прошлый раз ты сотворил волшебное облако. Сможешь ли сделать его еще раз?

Мертвец снова попытался улыбнуться, но Прошка метнул на него грозный взгляд, и тот поспешно стер улыбку с лица. А потом медленно поднял правую руку и, так же как в прошлый раз, неуклюже прочертил в воздухе какой-то знак. В том месте, где прошелся его отвратительный палец, воздух стал сгущаться, превращаясь в голубоватое туманное облачко.

Прошка затаил дыхание, во все глаза глядя на то, как искрится и разрастается это облачко. А оно все продолжало расти – медленно, неуверенно, и росло до тех пор, пока не стало размером с дверь.

Упырь опустил руку и взглянул на Прошку преданными глазами, словно искал у него одобрения. И Прошка одобрил:

– Молодец, упырёк!

Он поднялся с лавки и медленно, готовый в любой миг отскочить в сторону, направился к голубому облаку. При его приближении облако засветилось сильнее, будто хотело показать себя Прошке во всей красе. А оно и впрямь было красиво. Прошка остановился перед мерцающим облаком и восхищенно пробормотал:

– Брульянт. Большой брульянт…

«Брульянт» отреагировал на его слова по-своему – он легонько запульсировал, а по его плоской поверхности пробежала радужная волна.

Прошка сглотнул слюну. Ему вдруг стало страшно, однако он напомнил себе, что уже совал один раз голову в голубое облако и ничего плохого с ним не случилось.

Упырь следил за Прошкой внимательным, преданным взглядом.

– Чего зенки лупишь, урод? – Прошка погрозил ему пальцем. – Знаю я тебя. Небось, хочешь меня сгубить?

Упырь растерянно заморгал глазами.

– Ладно, – сжалился Прошка. – Может, ты и впрямь хороший. Ежели среди людей есть хорошие, то почему бы им не быть и среди упырей?

Сперва Прошка, как и в прошлый раз, сунул в облако кинжал. Вынул, оглядел – ничего не случилось. За кинжалом последовала рука. И снова полный порядок. Тогда Прошка сунул в облако голову.

Глазам его открылось удивительное зрелище. Хоть Прошка и видел все это раньше, но не удержался от восхищенного возгласа. Прямо перед голубой дырой, в которую он высунулся по грудь, простиралась большая поляна. Травы на ней росли удивительные – голубые, с перламутровыми прожилками. Там и сям ярко горели пятна невиданных цветов. В воздухе, пикируя на их лепестки и снова вспархивая вверх, мелькали сверкающие летуны, не то бабочки, не то стрекозы – не поймешь.

А дальше, за поляной, начинался лес. Деревья в нем были сказочные – с синеватой листвой, испещренной блесткими прожилками. Когда ветерок пробегал по листве, казалось, что деревья вспыхивают голубовато-серебристым огнем, и от зрелища этого у Прошки захватывало дух.

Таращась по сторонам, он не замечал, что все больше и больше высовывается из дыры. Наконец, голова и плечи его перевесили все остальное, и, чтобы не упасть, Прошка вынужден был шагнуть вперед. Шагнул. Потом еще раз. И еще.

Остановился на траве и обернулся. За спиной у него мерцало голубое облако.

«Не закрылось бы!» – с тревогой подумал Прошка и хотел уже вернуться назад, когда внимание его привлекло какое-то движение.

Прошка резко повернулся в ту сторону и увидел зверька. Тот был небольшой, размером с кошку, но такой чудной и смешной, что Прошка едва не расхохотался.

Тело у него и впрямь было похоже на кошачье, только мех был короткий и голубовато-серебристый. А вот голова диковинного зверька походила на голову ребенка, только с кошачьими усами и черным носиком-пуговкой. По бокам головы колыхались на ветру уши, огромные и нелепые.