Чтение онлайн

– Хлопуша!

Здоровяк приоткрыл глаза, но снова закрыл их и тихонько застонал от острой боли в затылке.

– Хлопуша, вставай! – снова окликнули его.

Богатырь вновь раскрыл глаза и уставился на Лесану осоловелым взглядом.

– Ты… – хрипло пробормотал он и поморщился от боли. – Что… случилось?

– Старуха пыталась полакомиться тобой, но мы с Буйсилом пришли тебе на помощь.

– С Буйсилом?

Только теперь Хлопуша разглядел, что рядом с Лесаной стоит темноволосый паренек лет четырнадцати на вид. Здоровяк сел на тюфяке, потрогал рукою ушибленный затылок и хрипло спросил:

– Где старуха?

– Она в избе, – ответила Лесана. – А это… – она кивнула на паренька. – Ее внук. Это он храпел на печи.

Хлопуша пошевелил бровями, потом снова лег на тюфяк и хмуро произнес:

– Я мало что понял, сестренка. Мне приснился дурной сон, и я… Я погано себя чувствую и собираюсь еще немного вздремнуть.

И он устало прикрыл веки.

– Что ты будешь делать с этим толстяком! – сердито воскликнула Лесана. – Скоро рассвет! Вставай!

Хлопуша открыл глаза и хмуро уставился на девушку.

– Как ты меня назвала?

– Я назвала тебя «богатырем», – с усмешкой ответила Лесана. – Но если ты не встанешь, я придумаю тебе такое скверное прозвище, что оно будет преследовать тебя в кошмарных снах. Вставай, леший тебя побери!

Хлопуша обдумал ее слова, вздохнул и стал подниматься.

Минуту спустя он стоял в горнице, рядом с Лесаной и пареньком, и разглядывал лежащую на кровати старуху. Наглядевшись, покосился на Лесану и тихо спросил:

– Она спит?

– Разве похоже на то, что она спит? – прищурилась Лесана.

– Нет. Но…

Лесана повернулась к пареньку и велела:

– Расскажи ему.

Паренек кашлянул в грязный кулак и высоким мальчишеским голосом возвестил:

– Моя бабушка умерла в Маренов день. Еще до того, как выпал снег.

– Что-то я не понял, – пробубнил Хлопуша, все еще сонно и недовольно моргая глазами. – Ты про какую бабушку сейчас говорил?

– Про ту, что лежит на лавке, странник.

Хлопуша тупо уставился на парня, потом перевел взгляд на Лесану и вопросительно поднял брови. Она, однако, оставалась серьезной и никак не отреагировала на гримасы здоровяка. Тогда Хлопуша проворчал:

– Ясно. Видно, пока я спал, все вы тут посходили с ума. Слышь, малый, когда пьешь брагу, надо плотнее закусывать. Плох был твой отец, коли не научил тебя этой первейшей вещи.

Паренек захлопал глазами.

– Отца у меня никогда не было, – пробормотал он. – А бабушка правда мертва. Волхвы оживили наших мертвецов и приставили к нам – поддерживать в избах порядок.

– Порядок? Какой еще порядок?

– Тот, который знали наши предки. И от которого нам негоже отказываться. Пока мертвецы хлопочут в домах, мы спим. Иногда мы говорим с ними, но чаще всего на рассвете или после полуночи. Они учат нас уму-разуму. Плохого мертвецы нам ничего не делают, а вот на проезжих путников иногда бросаются. Вот и тебя бабушка чуть не сожрала. Не подоспей Лесана, не быть бы тебе целу, богатырь.

Хлопуша нахмурился.

– Ну а теперь послушайте меня, – прорычал он. – Ежели вы вздумали надо мной посмеяться…

Лесана выхватила из ножен кинжал, быстро подошла к спящей старухе и замахнулась.

– Очумела баба! – выдохнул Хлопуша, прыгнул к девке и перехватил ее руку. – Ты чего это вздумала? – возмущенно спросил он.

– Хотела показать тебе, что старуха мертвая, – отчеканила Лесана. – Если я порежу ее, крови не будет. Вот, посмотри.

Она попыталась высвободить руку, но Хлопуша держал крепко.

– Я не позволю тебе ее ударить, – сказал он вдруг.

Лесана посмотрела на него удивленно.

– Почему?

Богатырь стушевался. Не мог же он сказать девке, что ему стало противно убивать людей, потому что все загубленные им души пришли к нему во сне и призвали к ответу.

– Старуха… разговаривала с нами, – тихо пробормотал Хлопуша. – Укладывала нас спать.

– Это еще не значит, что она была жива.

Здоровяк сдвинул брови и хмуро осведомился:

– Как тогда понять, кто жив, а кто мертв, коли все двигаются и разговаривают?

– Это легко, – ответила Лесана. – Если хочешь, послушай мою грудь, и услышишь, как бьется мое сердце.

Хлопуша усмехнулся.

– Мой мизинный палец жив и здоров, но отруби я его – убыль телу будет небольшая. Жив не тот, в чьей груди колотится кусок мяса, милая, а тот, кто говорит и кого… кого можно потрогать.

Глаза Лесаны сузились.

– Ну, тогда потрогай старуху и скажи мне – жива ли она.

Хлопуша посмотрел на старуху. Она лежала на лавке неподвижней колоды, и даже тощая грудь ее не вздымалась. Платок сбился на сторону, обнажив бледную, сухую, изрытую морщинами щеку. И щека эта совсем не выглядела живой.

И все же Хлопуша решил удостовериться. Он медленно протянул руку, на мгновение задержал ее у лица старухи, а затем осторожно коснулся пальцами ее щеки.

– Что скажешь? – спросила Лесана.

Хлопуша убрал руку и шумно выдохнул.

– Скажу, что эта старуха мертва. И мертва уже давно.

Лесана кивнула и спросила:

– Теперь ты готов нас слушать?

– Теперь – да.

– Как я уже сказала, этого малого зовут Буйсил. Я долго с ним говорила, пока ты спал. Ему четырнадцать лет, и каждый день он с другими отроками отвозит в Морию телегу с ествой.

– С ествой? – Хлопуша слегка порозовел. – Значит, вы возите узникам харчи?

Лесана усмехнулась.

– Я знала, что это тебя заинтересует. Харчи они возят не узникам, а охоронцам. Узникам достаются только объедки.

Хлопуша нахмурился и задумчиво пробасил:

– Изверги. Пытать кошмарными снами – еще куда ни шло, но морить узников голодом… – Он удрученно покачал головой.

При виде расстроенной физиономии здоровяка Лесана не удержалась от улыбки.

– Должно быть, для тебя самый жуткий сон – это тот сон, в котором ты видишь собственный пустой и опавший живот, – насмешливо предположила Лесана.