Чтение онлайн

Боевому Молоту понадобилось немного времени, чтобы переварить последнюю фразу, и он поймал себя на тот, что одобрительно кивает.

— Как и твой старый друг, — продолжал Атрогейт. — Тот, который бросается на всё, что можно есть, и на половину из того, что нельзя.

— Пуэнт, — сказал Брунор, следя, чтобы голос не дрогнул. Старый дварф не хотел признаваться даже самому себе, что безумно скучает по берсерку.

— Да, Пуэнт! — воскликнул Атрогейт. — Когда мы сражались с этими жуткими штуками возле дома Кеддерли, или когда боролись с Королём Призраков, будь он проклят, именно Пуэнт был рядом со мной. Знает ли король лучшего телохранителя?

— Нет, — ответил Брунор без малейших колебаний.

Атрогейт кивнул и решил на этом закончить беседу, он продолжил сворачивать лагерь, тщательно скрывая улыбку.

Брунор тоже вернулся к повседневным делам, и на сердце у него стало немного легче. Разговор с Атрогейтом напомнил, как сильно ему не хватает Тибблдорфа Пуэнта, и старому королю пришло в голову, что на протяжении долгих лет верной службы стоило быть любезней с берсерком. Сколько раз он грубил своему другу, считая это в порядке вещей!

Боевой Молот взглянул на Атрогейта в свете своих мыслей, и отругал себя за излишнюю сентиментальность. Это не Тибблдорф Пуэнт, напомнил себе Брунор. Берсерк с радостью бы умер за него, бросившись на копьё, летящее в грудь его королю. Брунор отлично помнил выражение лица Пуэнта, когда оставлял друга в Долине Ледяного Ветра — смеренное отчаяние и беспомощность, от осознания того, что для него больше нет дороги, по которой можно шагать за своим королём.

Атрогейт бы никогда не смог испытать подобное чувство. Дварф искренне сожалел о произошедшем в Гонтлгриме, и вероятно сдержит каждое слово своей клятвы верности Брунору — но только в этом путешествии. Он не был Тибблдорфом Пуэнтом. И если настанет критический момент, когда возникнет необходимость решительного самопожертвования, может ли Брунор быть уверен, что Атрогейт отдаст свою жизнь во имя цели? Или во имя своего короля?

Мысли Брунора были прерваны каким-то движением на краю лагеря, и, посмотрев мимо деревьев, он увидел беседующих Далию и Джарлаксла, которые то и дело указывали на север.

— Эй, Атрогейт, — обратился он к проходящему мимо дварфу, и когда тот повернулся, Боевой Молот кивнул в сторону парочки. — Что за эльфийку привёл Джарлаксл?

— Далию.

— Ты ей доверяешь?

Атрогейт подошёл к Брунору и ответил:

— Ей доверяет Джарлаксл.

— Это не то, о чём я спросил.

Чернобородый дварф вздохнул.

— Я бы доверял ей больше, не владей она столь мастерски этим её посохом, — признался он. Заметив удивлённый взгляд Брунора, Атрогейт пояснил. — Не сомневайся, она — прекрасный воин, мастер. Её посох складывается всевозможными способами, превращаясь в невиданное мною ранее оружие. Она быстра и одинаково хорошо владеет обеими руками. Возьмём, к примеру, меня — я могу свободно орудовать кистенями как правой, так и левой рукой. Но она — это нечто! В этом плане Далия больше похожа на твоего тёмного друга, её руки двигаются так, словно это два разных воина, если ты понимаешь, о чём я.

Брунор пришёл в ещё большее недоумение. Прежде он никогда не замечал ничего даже похожего на смирение в Атрогейта.

— Я дрался с твоим другом, ты же знаешь, — сказал чернобородый дварф. — В Лускане.

— Ага. И что ты хочешь этим сказать? Думаешь, эта… Далия одолеет Дриззта в честной схватке?

Атрогейт не ответил прямо, но выражение его лица ясно говорило, что именно так он и думает. Или, по крайней мере, питает серьёзные сомнения ином исходе такого поединка.

— Ба! — фыркнул Брунор. — Выходит, ты её боишься?

— Ба! — точно так же фыркнул Атрогейт. — Я никого не боюсь. Только вот я считал бы Далию меньшей угрозой, не будь она столь дьявольски опасна.

— Приму к сведению, — сказал Боевой Молот и понизил голос, заметив, что к ним быстро приближаются Джарлакс и Далия.

— За нами следят, — объявил наёмник, подходя. — Они уже рядом, вероятно ищут ту же пещеру, что и мы.

— Ба, и как же они могли о ней прознать? — спросил Брунор.

— Могу поспорить, Ашмадай кишат в Крагах, — ответила Далия. — Силоре известно ориентировочное положение Гонтлгрима.

— Вообще-то вокруг ни одной горы, — несколько резко парировал Брунор. — Да и идём вы в другую сторону…

Лишь на мгновение Далия сузила глаза, но дварф понял, что нащупал нечто важное, его догадки подтвердились, как только эльфийка повернулась к Джарлакслу.

— Силора подозревала, что я отправлюсь к Исконному, узнав, что он пробуждается, — пояснил дроу. — Именно поэтому она отправила Далию и остальных в Лускан — остановить нас.

— И ей известно, что попытка провалилась, — добавила воительница. — Слуги Сзасса Тэма обладают множеством способов связываться друг с другом при помощи магии.

— И она считает тебя погибшей, — заключил Атрогейт.

— Довольно, — перебил его Брунор голосом, полным подозрений. — Если они здесь, то видят нас, как и видят и Далию.

Эльфийка кивнула, она явно не была в восторге от подобной перспективы. Боевой Молот самодовольно усмехнулся.

— Таким образом, ты теперь предатель, и будешь наказана, сумей они тебя поймать, — заключил дварф.

— Тебе это доставляет удовольствие? — спросила Далия.

— А возможно ты двойной агент, — продолжил Брунор. — И убедила нас, что разыграла свою гибель в бою перед бывшими хозяевами.

— Нет, — сказал Джарлаксл, прежде чем Далия успела открыть рот.

— Нет? — переспросил дварф. Он бросил рюкзак, и, достав из-за спины топор, похлопал лезвием по раскрытой ладони.

— Ты не хочешь этого делать, — предостерёг его Атрогейт, в его голосе звучало скорее беспокойство, нежели угроза.

— Послушай своего волосатого друга, дварф, — сказала Далия, перехватив посох. Она положила его конец на раскрытую ладонь, передразнивая позу Боевого Молота.

Брунор действительно расслабился, главным образом потому, что заметил тёмную фигуру, скользнувшую из-за дерева позади Далии.