Чтение онлайн

— Ты, когда я бросил тебе хлеб.

— Ох, Пит… — начала я, но он прижался к моему рту губами, не давая мне продолжить.

— Просто смотри, — прошептал он. Мне оставались лишь кивнуть.

На третьем полотне была все та же девушка, уже постарше, посреди группы других детей. Она подняла руки в попытке защитить, а за её спиной, вцепившись в нее, стояла девочка поменьше, со светлыми косичками. На лице старшей девушки были написаны разом страх и решимость, отливающие серебром серые глаза устремлены вверх, губы приоткрыты, как будто она что-то говорит. И все детали ее сложной косы были выписаны так четко и подлинно, что мне казалось, можно коснуться пальцами любой темной пряди.

— Ты, когда вызвалась добровольцем на Игры.

Он повел меня к другому мольберту. Девушка с каштановой косой склонилась над чужой ногой, картина была написана с точки зрения обладателя это ноги. Лук и стрелы лежали возле коленей девушки. Он не пропустил на картине ни одного кусочка грязи, ни одной засохшей капли крови. И все же оно там оставалось, сияние ее лица, единственный островок света на полотне. Даже выражению мрачной сосредоточенности на ее лице не удалось затмить внутреннее свечение ее перепачканной кожи. Ее руки деликатно, но уверенно обрабатывали рану, и она прикусила нижнюю губу.

— Ты в пещере.

На следующей картине была все та же девушка, в объятиях светловолосого мальчишки. Они лежали на кровати в довольно темном помещении, лишь маленькое окошко было открыто нараспашку, за ним клубилась ночь. Я хорошо знала, где это было. Она прижала руки к голове, а он изо всей силы обхватил ее руками, и то, как бесконечно упорно он ее любит, было заметно даже в одной этой позе. Покрывало на кровати подчеркивало очертания их крепко переплетенных тел, и по этим очертаниям было заметно, что у мальчишки не хватает ноги.

— Ты в поезде, во время Тура Победителей.

В этот момент я уже плакала не переставая. Я была по-настоящему сражена тем, что он сделал. Но он еще не закончил, и сдернул следующий покров. На полотне была так же девушка, на пляже. Обеими руками она касалась цепочки с медальоном у себя на шее. И вновь картина была нарисована с точки зрения того, кто сделал ей этот подарок — его руки еще касались девичьей шеи — она же смотрела на него с болью и невыразимой нежностью в глазах. Одной рукой она тихонько сжимала его ускользающую ладонь, и все это было освещала фальшивая луна над Ареной, повисшая за ее левым плечом.

— Ты на Квартальной Бойне.

Девушка на следующей картине была вовсе не такой, как на предыдущей. Она была одета в униформу, а на груди у нее красовался круглый знак Сойки-пересмешницы. Она была посреди ада, и, стоя на одном колене, выпускала в небо горящую стрелу. На лице у нее была написана невероятная свирепость, которой не было ни на одной из предыдущих полотен. Она была не человеком, но символом, птицей, готовящейся взлететь.

— Ты в революционных пропагандистских роликах.

В конце же, на заключительной картине, была всё та же девушка. Она шла по огороду, вполоборота к зрителю. И улыбалась краешками губ, слегка задевая руками растущие по обе стороны от нее помидоры. На руках её были заметны следы от шрамов, но они летели по воздуху как шелковые ленты, и шрамы вовсе их не портили. Она была босая, в желтом платье с рисунком из зеленых бабочек, нога как раз приподнялась в легком шаге и был виден ее высокий подъем. День был солнечный, летний, и свет с картины, казалось, разлился по всей комнате, хотя за окном уже стемнело. А распущенные волосы девушки трепал легкий ветерок.

— Ты в Дистрикте Двенадцать, — сказал он.

Я приблизилась к последней из картин, цвета на которой так и взывали дотронуться до нее. И я была не в силах выразить словами то, что я чувствовала в этот миг.

— Пит, это над этим ты все время работал? — пробормотала я.

Он повернул меня к себе, взялся за кончик моей косы и нежно ее погладил.

— Хотел, чтобы ты знала, какой я тебя вижу. Когда ты в этом усомнишься, приходи сюда и смотри какой разной я тебя люблю.

Мое дыхание было не в силах вырваться из легких. Я буду вечно помнить этот сентябрьский день, в который он сумел перебороть мои сомнения и страхи и отогнать их прочь. Взяв обеими рукам его лицо, я прошептала:

— Чем я тебя и все это заслужила?

Он улыбался, когда заключил меня в объятья, уткнувшись подбородком в мои волосы.

— Не знаю, Китнисс. Ты просто объявилась. Разве не так оно всегда и было?

___________________

*Рич Андриенна (Adrienne Rich) (1929 — 2012) — американская поэтесса, публицист, представительница второй волны феминизма. Принадлежит к крупнейшим поэтам США второй половины ХХ — начала XXI вв., влиятельным фигурам американской общественной сцены. Известность, в частности, получила её книга Рожденные женщиной: материнство как личный опыт и социальный институт. Подробнее здесь:_Адриенна

**В оригинале „her reductionist take on gender relations“ — редукционистский взгляд на вопросы пола. Редукционизм (от лат. reductio — возвращение, приведение обратно) — методологический принцип, согласно которому сложные явления могут быть полностью объяснены с помощью законов, свойственных явлениям более простым (например, социологические явления объясняются биологическими или экономическими законами). Абсолютизирует принцип редукции (сведения сложного к простому и высшего к низшему), игнорируя появление эмерджентных свойств в системах более высоких уровней организации. Хотя как таковая, обоснованная редукция может быть плодотворной (пример — планетарная модель атома). Подробнее здесь: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A0%D0%B5%D0%B4%D1%83%D0%BA%D1%86%D0%B8%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D0%B7%D0%BC

========== Глава 19: Паршивей некуда (POV Хеймитч) ==========

Комментарий автора: Давно сгорала от желания написать пару глав от лица Хеймитча, так что — наслаждайтесь!

Комментарий переводчика: В оригинале глава называется «can’t win for losing». Идеоматическое выражение, нечто вроде «хуже уже и быть не может» или «все 33 несчастья». Для желающих перевести это точнее — ссылка на толкование здесьterm=can%27t+win+for+losing Сама же глава довольно сальная, грубоватая. Кто бы мог подумать.: ) Если что — сорри.