Чтение онлайн

Священной ревностью твоей порождено.

Живи, но другом будь Валерию. Вы оба

Забудете, что вас разъединяла злоба.

Любви он верен был иль долгу своему,

Но чувства горького ты не питай к нему.

Сабина, и в своей безмерности страданья

Пускай твой сильный дух поборет испытанья:

Не лей напрасных слез - и истинной сестрой

Ты будешь воинам, оплаканным тобой.

Мы завтра с жертвами предстанем пред богами.

Чтоб не были они немилостивы с нами,

Очистить от греха жрецы его должны,

Пока на алтарях огни не зажжены.

В священном деле им отец его поможет.

Он душу дочери умилостивить может.

Мне жаль ее. Пускай свершится в этот час

Все то, к чему она, влюбленная, влеклась.

И если властная одна и та же сила

В один и тот же день любовников сгубила,

Да примет их тела - и в тот же самый день

Кургана одного торжественная сень.

КОММЕНТАРИИ

Трагедия "Гораций" была завершена к концу 1639 г. и поставлена, как предполагают французские исследователи творчества Корнеля, в театре "Марэ" в мае 1640 г. В январе 1641 г. трагедия была напечатана. Вокруг этого нового шедевра возникли споры, хотя не вылившиеся в "скандал", подобный тому, который возник в связи с "Сидом". Еще в 1639 г. Корнель прочел "Горация" в доме своего земляка поэта Буаробера (1592-1662) перед собравшимися там литераторами, среди которых были такие известные уже в ту пору критики, как Шаплен (1595-1674) и д'Обиньяк (1604-1676). Все они осудили финал пьесы, а д'Обиньяк предложил изменить обстоятельства смерти Камиллы и выдвинул версию, которую впоследствии изложил в трактате "Практика театра" (написан в 1647 г., опубликован в 1657 г.): "...история и благопристойность не пострадали бы, "если б дева, в отчаянии, бросилась бы сама на меч брата, она умерла бы от руки Горация, но он, несчастный и невиновный, был бы достоин сочувствия". Корнель, как писал Шаплен 17 ноября 1640 г., уступая нажиму, сказал, что хотел бы внести изменения в пьесу, но не сделал этого, "боясь разрушить то, что сделано им хорошо". Стремясь обосновать сюжет трагедии и косвенно дать ответ своим критикам, Корнель, как и в случае с "Сидом", обратился к истории-. В изданиях 1648-1656 гг. драматург сопровождает текст "Горация" фрагментом из "Римской истории" (книга I, главы XXIII-XXVI) Тита Ливия (59-17 гг. до н. э.), показывая тем самым, что близко следует легендарной "эпохе царей", и в частности тем ее главам, где описана была война за первенство между Римом и латинским городом Альба Лонга, решенная в конечном итоге поединком между тремя братьями, выставленными Римом, и тремя "равными им по возрасту и по силе" братьями - представителями Альбы Лонги. Взяты у Тита Ливия и прочие факты - убийство Горацием сестры, суд над ним за совершенное им преступление. Хотя, надо оговорить, динамичная, психологически насыщенная пьеса Корнеля никак не может быть названа иллюстрацией к эпическому повествованию Тита Ливия.

С. 156. Альбанский дворянин - Корнелю свойственно переводить некоторые понятия на язык француза VII в. В частности, он заменяет слово "патриций", - уместное для характеристики сословного положения Куриация, словом дворянин.

С. 157. О Альба...
– Альба, или Альба Лонга, город, основанный за триста лет до Рима на склоне горы и на берегу озера Альбано. Тит Ливий начинает "Римскую историю" с рассказа о прибытии туда легендарного героя Энея, участника Троянской войны. Затем он повествует об основании сыном Энея Асканием Альбы Лонги, быстро превратившейся в могущественнейший город Италии. Изложив историю Альбы Лонги, Тит Ливий переходит к истории Рима, основание которому было положено близнецами Ромулом и Ремом, сыновьями бога войны Марса. Действие трагедии "Гораций" относится к периоду царствования Тулла Гостилия (672-640 гг. до н. э.), который стал инициатором войны против Альбы.

С. 158. Латинской вотчины...
– так называлась в древности (по имени легендарного царя Латина) центральная часть Италии.

Сулили боги нам: господство над вселенной...
– реминисценция первой и шестой книг "Энеиды" знаменитого римского поэта Вергилия (70-19 гг. до н. э.).

И скал Геракловых...
– так называли в древности Гибралтарский пролив, на берегах которого возвышались скалы, согласно мифу поставленные там героем Древней Греции Гераклом.

Но город пощади, откуда Ромул родом...
– По Титу Ливию, мать Ромула и Рема, Рея Сильвия, происходила из рода царей Альбы.

С. 162. Факел Гименея - бог брака Гименей изображался римлянами в образе юноши с факелом в руке.

Тот грек, вещающий на склонах Авентина...
– На склонах Авентина, одного из семи холмов, на которых расположен Рим, было расположено несколькохрамов, где оракулы предсказывали будущее.

С. 165. Когда альбанский вождь...
– Согласно Титу Ливию, во время осады Рима царь Альбы Лонги Клуилий внезапно умер. Предводителем войска был избран Меттий Фуффетий.

Ведь наши недруги уже спешат по следу...
– У Тита Ливия недруги этруски.

Не рабство предстоит, а подданство простое...
– О таком условии у Тита Ливия речи нет. Это идея Корнеля.

С. 181. По внутренностям жертв смиренно мы прочтем?
– У римлян среди гаданий всякого рода весьма распространенным было гадание по внутренностям приносимых в жертву богам животных.

С. 188. Умереть...
– этот монолог старого Горация принадлежит к известнейшей сентенции корнелевской трагедии, ибо в ней нашла патетическое воплощение концепция воинского долга: лучше смерть, чем бегство с поля боя.

С. 195. Действие четвертое, явление пятое - Корнель посвящает семьдесят стихов эпизоду убийства Горацием Камиллы, которому предшествует их яростный спор. У Тита Ливия между ними объяснения не происходит. Просто триумфатор, увидев, что сестра рвет на себе волосы, царапает лицо и повторяет имя убитого жениха, пронзает ее мечом с восклицанием: "Убирайся вон с твоей возмутительной любовью. Иди вслед за твоим женихом. Ты, что забыла о своих братьях, о мертвых и о живом. Ты, что забыла свою отчизну! Да умрет всякая римлянка, оплакивающая своего врага". Как легко убедиться, Корнель усложнил образ Камиллы, изобразив ее столь же нетерпимой, как и брат ее. Их столкновение идет по нарастающей линии, достигая апогея в проклятиях, адресованных Риму и представляющихся не только Горацию, но и суеверным французским зрителям XVII в.
– уже реальной угрозой благополучию города.

С. 197. Пусть Запад и Восток восстанут...
– Корнель, хорошо знавший историю Рима, вкладывает в уста отчаявшейся Камиллы предсказание будущих действительных бед империи, распадению которой в немалой степени способствовал натиск восточных и западных варварских племен.

Пусть на себя он сам свои обрушит стены...
– это тоже предсказание, основанное на знании поэтом истории Рима, крушение которого было связано в большой степени с тем, что империю разъедали внутренние противоречия.

Хватаясь за меч и преследуя убегающую Камиллу - эта ремарка является уточнением, сделанным Корнелем в 1660 г., дабы подчеркнуть, что убийство происходит за сценой.

С. 200. Печальным зрелищем не дав смутиться взору...
– этот первый стих пятого действия уточняет, что гроб Камиллы стоит на сцене и останется там во время суда над Горацием.

С. 206. ...к обителям Аида...
– то есть в царство мертвых. Аид - в греческой мифологии бог-олимпиец, царящий в подземном мире: Его имя часто отождествляют с адом.

С. 207. О лавры славные...
– Автор "Всеобщего словаря" писатель Фюретьер (1619-1688) отмечает: "Древние считали чудом, если молния поражала лавровое дерево".

С. 208. Лишь верный суд царя...
– Устами старого Горация высказано иное, чем в "Сиде", суждение о народе. Заметим, отец героя отдал все свои помыслы и чувства "славе" Рима и не присоединился к ропоту толпы, возмущенной братоубийственным поединком, а позже осудившей убийство Камиллы. От ее суда старик защищает своего последнего сына.