Чтение онлайн

— Да им с меня пользы нет. Несколько позвонков раздроблено. И перелом от нагрузки, рука вот тут. Знаешь, когда быка объезжаешь, всегда работаешь ей как рычагом, от бедра? Она и трескается помаленьку всякий раз, как ездишь. Даже хорошо перебинтовавши, оно все равно, ***, каждый раз чуть-чуть ломается. Скажу тебе, потом так болит, сука. И ногу поломал — в трех местах. С быка упал. Здоровый был бык, с него много кто падал, он меня на третьем кругу и скинул, и попер на меня, и он, конечно, был быстрей. Я еще везунчик. Моему другу бык рогами уровень масла померил, и это все, что про него написали. И куча всякого другого: ребра переломанные, растяжения, связки порванные.

Видишь, теперь не то, что при моем папаше было. Парни при деньгах идут в колледж, тренируются — атлеты, блин. Сейчас на родео надо порядком денег. А тесть, пока живой, и десять центов не даст, если обронишь. И я теперь эту игру просек, мне уже никогда не пробиться. Ну и всякое прочее. Надо завязывать, покуда я еще ходить могу.

Эннис притянул руку Джека к своим губам, затянулся от его сигареты, выдохнул.

— Да, черт, что-то вроде и у меня. Знаешь, я тут тебя слушал все это время и думал, неужели я… такой? Я знаю, что нет. Ну, то есть, я хочу сказать, у нас у обоих жены, дети, так? Мне нравится делать это с женщинами, да, но, господи, это ни в какое сравнение не идет! Я в жизни не думал про то, чтоб делать это с другим парнем, но меня сто раз наизнанку выворачивало — честное слово, каждый раз как про тебя вспомню. А ты это с другими парнями делаешь, а, Джек?

— Нет, твою мать, — ответил Джек, который уездился больше, чем быки, которых он объезжал. — Сам знаешь. Старая гора здорово нас поймала, и конца этому не видать. Надо придумать, как быть.

— Тогда летом, — сказал Эннис, — когда мы получили деньги и разошлись, у меня так живот скрутило, что я остановил машину и попробовал проблеваться — думал, съел чего-то не того там в Дюбойсе. До меня только через год дошло, что это значило — мне не надо было тебя выпускать из виду. Но тогда уже было очень, очень поздно.

— Дружище, — сказал Джек, — ну у нас тут, ***, и положеньице. Надо придумать, что нам теперь делать.

— Да что мы сейчас можем сделать? — ответил Эннис. — Что говорить, Джек, я построил жизнь за эти годы. Девочек своих люблю. Альма? Она не виновата. У тебя тоже там в Техасе ребенок и жена. Да и мы с тобой навряд ли сможем себя прилично вести, если что случилось там, — он мотнул головой в сторону своего дома, — снова на нас найдет. Сделаем это не в том месте — и мы покойники. На это узду не накинешь. Я боюсь от страха обделаюсь.

— Должен сказать тебе, дружище, кое-кто мог видеть нас тогда летом. Я туда приезжаю через год, в июне, думал вернуться — не стал, удрал в Техас. А Джо Агирре был в конторе и сказал мне, говорит: «Вы, ребята, нашли как проводить время там наверху, да?» Я только глянул на него так, а стал уходить, смотрю — у него за спиной здоровенный бинокль. — Он не стал говорить, что бригадир откинулся в своем скрипучем деревянном кресле и добавил: «Твист, вам не за то платили, чтоб вы оставляли собак у овец в няньках, пока сами розочки чистите», и отказался принять его снова. Джек продолжил: — Да-а, ну и удивился же я, как ты меня тогда стукнул. Никогда не думал, что ты можешь так нечестно врезать.

— Я с братом рос, Кей-И, он на три года старше, колотил меня, дурачка, каждый день. Отцу надоело, как я реву дома, и когда мне было лет шесть, он меня подзывает и говорит: знаешь, Эннис, у тебя проблема, и тебе надо с ней разобраться, а то это будет продолжаться, пока тебе не стукнет девяносто, а Кей-И девяносто три. Ну, я говорю, он больше меня. А папаша говорит: тебе надо врасплох его застать, ничего не говори, сделай ему побольней, убирайся по-быстрому — и продолжай в том же духе, пока до него не дойдет. Лучшее средство чтоб тебя услышали — побить. Так я и сделал. Подкараулил его в уборной, набросился на него на лестнице, вытащил из-под него подушку ночью, пока он спал, и отдубасил как следует. Ушло дня два. С тех пор у меня с братцем никаких проблем. Урок был такой: не говори ничего и разделайся с этим поскорей. — В соседнем номере зазвонил телефон, все звонил и звонил и вдруг перестал на середине гудка.

— Другой раз меня не подловишь, — сказал Джек. — Слушай. Я вот тут думаю, если б нам с тобой вместе завести маленькое ранчо, коров с телятами разводить, лошади твои, вот была б классная жизнь! Я уже говорил, я с родео завязываю. Я не самый конченый наездник, но у меня нет столько денег, чтоб выбраться из всего этого болота, и у меня нет столько костей, чтоб их еще ломать. Я все обмозговал, Эннис, я придумал, как нам с тобой это провернуть, нам вдвоем. Папаша Лурин, могу поспорить, даст мне стадо, лишь бы я исчез. Уже кой-чего говорил насчет…

— Эй-эй, попридержи коней. Так не пойдет. Нельзя нам так. Я тут крепко застрял, сам себя заарканил. Я не могу так уйти. Джек, я не хочу быть как те парни… ну видел, наверно, таких? И я не хочу быть покойником. У нас там были два старых мужика, ранчо вместе держали, Эрл и Рич — отец всякий раз шуточки отпускал, как их встретит. Это были те еще ребята, стреляные воробьи, только все равно они были посмешищем. Мне было сколько? — лет девять, Эрла нашли в канаве мертвого. Его избили монтировкой, шпорами, привязали за член и таскали, пока он не оторвался, просто кровавый кусок мяса. На что были похожи следы от монтировки, так это на ошметки жареных помидоров у него по всему телу. Нос оторвался, пока они его тягали по камням.

— И ты это видел?

— Отец постарался. Он нас туда нарочно отвел. Меня и Кей-И. Отец смеялся над этим. Черт, почем знать, он это и сделал. Если б он был живой и сейчас сунулся в эту дверь, будь уверен, он понесся б за своей монтировкой. Чтоб два парня жили вместе? Нет. Думаю, все, что мы можем, это встречаться изредка где-нибудь подальше, у черта на куличках…

— Изредка — это как? — сказал Джек. — Изредка — это раз в четыре ***ных года?

— Нет, — ответил Эннис, не став выяснять, чья это вина. — Я представить себе не могу, что ты завтра утром уедешь, а я снова пойду на работу. Но если ты не можешь ничего исправить, надо терпеть, — сказал он. — Черт. Я смотрю на людей на улице. Такое случается с другими людьми? Что, мать их, они тогда делают?

— В Вайоминге такого не случается. А если и бывает, не знаю, что они делают, может, в Денвер едут, — сказал Джек, садясь на кровати и отворачиваясь. — Да мне пофигу. Эннис, сукин сын! Возьми пару выходных. Прямо сейчас. Умотаем отсюда. Бросай свое барахло ко мне в кузов и поехали в горы. На пару дней. Позвони Альме и скажи, что уезжаешь. Давай, Эннис, ты только самолет мне подбил, мне мало. Это ж не ерунда какая-нибудь — что тут у нас происходит.

В соседнем номере снова раздался безответный звонок, и, как будто отвечая на него, Эннис поднял трубку на столике возле кровати и набрал свой номер.