Чтение онлайн

— Анатолий Иванович!.. Научник на производстве транслирует ценные указания.

«Сразу бы надо мне сесть, — пожалел Назар. — Теперь подчиняйся. Эх, не смог преодолеть в себе воспитанность — ждал приглашение, тюфяк! Что ж…» Сел.

— Сравнивая результаты траления… — вовсю старался сотрудник НИИ, — учитывая, что частота заходов составляла… — привел цифры, — наличие сноса на поверхности…

Далеко не всякий отличил бы это от полезного откровения. Назар вынул блокнот, чтобы кое-что записать, что, можно себе представить, позабавило не одного Зубакина, с ним обменялся выразительным взглядом начальник рации. Чего стоили выводы сопутствующего наблюдателя науки, если, по нему, лов сводился к черпанию рыбы из чашки ложкой, без учета того, что на поверхности и в глубинах разные температуры, каким-то образом изменяются солености… Ко всему, что у него в активе? Сделанное? В чем талант? Пощупать бы!

Накануне урочных трех минут молчания Дима крутанул переключатель диапазонов, и стало тихо. Отыскал аварийную частоту.

Перво-наперво Зубакину представилась океанская необъятность. Тотчас ему вспомнилось, что обещал посодействовать первому помощнику переправить документы судовой парторганизации в партком УАМР.

— Надо думать, — сказал Назару, — вы отыскали папку с протоколами собраний? — А сам, когда вздыбленный у скулы «Тафуина» вал полетел как через голову, предусмотрительно наклонился.

Назар упер кончик языка в резцы.

— Да, — сказал, как о второстепенном. — Со Скурихиным. Сунул ему под мышку.

Зубакину подумалось, что его первый помощник не так прост.

— Ухватили также время кое-что прочесть… про меня?

— Точно, — не покривил душой Назар. Характеризующие Зубакина выступления он мог повторить сразу же и без ошибок.

Помедлив, Зубакин скатал отчеты. Еще больше возбудился:

— Интересно?

Это слово в его устах заключало не столько удовлетворенность от того, на что осмелился Назар, сколько желание тотчас же, разом прекратить разговор о пустяках. Тем более что истекли три минуты.

Хотя ему как будто все сошло с рук, его все же бесило, что первый помощник знал о нем очень много: замахивался ножом и стрелял, отбиваясь от тех, кто мешал «отвалить» от берега.

— Товарищ капитан! — Дима качнул снятыми с головы наушниками. — Теперь никаких помех! Научник выложился, у него ничего, перешел к просьбам.

До конца капитанского часа оставалось ровно двадцать семь минут. Назар прислушивался к не очень устойчивым голосам, улетающим куда-то как по ветру, а также время от времени «читал» перестукивание азбукой Морзе начальника рации и Димы.

У непроницаемо серьезного начальника, у его правой руки, размещался зуммер и отражала в себе почти все никелированная вибра [9] — гибкая стальная пластинка между двумя стойками-контактами. У Димы отливал начищенной бронзой телеграфный ключ.

— Миновали бухту Врангеля, — залилась вибра. — Скоро мыс Поворотный. Повернем на норд. КК [10] .

— За Поворотным у нас у всех произойдет поворот. Не напрасно так назван. КК, — отщелкал телеграфный ключ.

— Ага. Опять разговоры пойдут о рыбе. КК.

— Я все имею в виду. Ты подсмотрел себе кису? КК.

— Зачем? КК.

— Дикий вопрос. Закон естества: когда середина не пуста, концы сами прыгают. КК.

— Жена есть. КК.

— Эк, удивил! У меня тоже. Так что из того? Не сбегаешь к ней. Не святой. Читал Библию? КК.

— Когда?.. Тоже — бухнешь! КК.

— А наш кэп-то!.. Еще на берегу выбрал старшую официантку. КК [11] .

— Ее ничто как будто не выделяет. КК.

«Что-о? Я не ослышался?» — Назар бросил на Диму долгий испытывающий взгляд.

— Ты притупился, — подковырнул Дима.

«Так вот почему!.. — Назар вдруг, как в озарении, понял, зачем Нонне понадобилось грубить. — Отмежевывалась от меня как могла!»

— Вызывает огонь на себя! КК. — Отстукал Дима о том, насколько женственно выглядит Нонна.

— ТИКАС [12] , — предупредил начальник рации. — Капитан тоже везет в азбуке Морзе. В мореходке проходил. КК.

— На такой скорости он ни бельмеса, — заверил Дима и, приняв как открытие, что самое привлекательное у моряков — уходить от берега, а затем возвращаться, наклонился к Зубакину: — Вам — как, не мешаем?

Начальник рации добавил завод часам с обозначенными тремя минутами молчания, бордовыми секторами на циферблате и тоже приблизился головой к нему.

Не разобрав, с чем они приставали, Зубакин внимательно посмотрел на них и передвинул головные телефоны от висков к ушам.

Над Назаром взяло власть что-то, вынуждающее на безумство, само безумство, пожалуй.

Дима как о неизбежном поведал о том, что произойдет, когда в экипаже найдутся желающие скрепить союз любящих сердец:

— Первый помощник заведет специальный журнал. КК.

— Браки в море запрещены. КК, — будто за Назара расплескала вибра.

Дима тотчас же урезонил:

— А лучше, когда киса погуливает то с одним, то с другим?.. Первый помощник выберет из двух зол меньшее. Когда же повернем домой, у этого мыса снова произойдет поворот. КК.

— Какой? КК.

— Эк, недогадливый! Вахтенный журнал первого помощника полетит за борт. Опять настанет не жизнь, а малина: люби кого захочешь. КК.

— Все зависит от того, какой попадет первый помощник. КК.

«Он всерьез, что ли?» — Назар принялся стягивать, срывать с себя куртку, как лоскут.

— Наш чем-то мне не нравится. КК.

— Кто? Первый помощник? КК.

— Он. КК.

— А чего? Показал себя покладистым. Таких нашему капитану только дай. КК.

Как бы в подтверждение, что Назар правильно понял состояние людей, когда расписался в бумагах пограничников, Дима отчеканил:

— Отдал ему машиниста на съедение. Ради собственных отношений. С ним. А для него… Первому-то по штату положено: не важно, чья сторона сильней, во что бы ни стало отстаивай справедливость. КК.