Горцы

Магомед (Мага)

Асет – сестра Магомеда

Ахмед

Зарина

Кровник

Старейшина

Отец Магомеда

Друзья Магомеда

Подруги Асет

Отец Магомеда. Опять деревья покрылись желтизной, но год вот этот был не такой плохой, кончилась, наконец, война, настало время свадеб, но только сын мой что-то не спешил вернуться, и, наконец, сегодня будет здесь, сыграть бы мне свадьбу, чтоб внуков подарил мне на старость и скорее.

Асет (подходит сзади и закрывает ему глаза). Ну угадай, кто это?

Отец Магомеда. Ты у меня одна, кто может сзади подойти, чтобы не слышал я, или услышав, ждал твои я руки. Когда приедет твой брат, нам надо сразу думать о невесте, ты поищи в кругу твоих подруг, чтобы была красива и скромна, чтоб в дом ко мне войдя, она бы радость принесла.

Асет. Ты мог бы сам жениться. Я не против. Мать умерла давно и твоя верность лежит на мне тяжелым грузом, когда-нибудь и я уйду, тебя невесте не доверю, отец, отец твое тепло для меня было солнцем все эти годы.

Отец Магомеда. Я люблю тебя, взять снова мне жену?!

Асет. Ну почему бы нет. Была война, и много вдов, которые достойны войти к нам в дом, я взрослая, она бы стала мне подругой, и я бы рассказывала ей, какой ты славный, мой отец, которого когда-нибудь покину.

Отец Магомеда. Давай об этом после, я более всего жду сына из Англии, быть может, и не стоило мне туда его отправить учиться. Нельзя им отрываться от этих мест. Здесь горы говорят словами наших предков, и воздух здесь чист, ты знаешь, почему?

Асет. Отец…

Отец Магомеда. Э нет, послушай. Он чист и потому, что сотни лет мы отправляли души всех к вершинам и старались, чтобы они там нашли покой. Так мы хранили наши горы, они хранили нас, и мы должны остаться здесь, здесь, где наши могилы и души тех, которые ушли, но все-таки они следят за нами оттуда с высоты.

Асет. Да что с тобой?! Тебя таким не видела давно, наверно с дня смерти мамы.

Отец Магомеда. Не знаю, тревога непонятная со мной, и с каждым часом сердцу тяжелей.

Асет. Встряхнись, отец, ты не такой уж старый, чтобы пускать тревогу в сердце. Осень, а за ней весна, и потому прошу тебя: прежде, чем мне сыграешь свадьбу, ты запусти и сам туда весну. Там места много.

Отец Магомеда. Мне нравится твоя подруга Зарина и род их славен, что, если, когда приедет Мага, мы познакомим их?

Асет. Нет никого красивей, чем она, за ее руку могли бы биться сотни юношей, но она верна осталась одному, к сожалению, отец, она давно уж занята и в ее сердце только он один. Ты помнишь, был у нас соседский мальчик Ахмед.

Отец Магомеда. Да, помню, но он всегда болел и был такой весь слабенький и носил очки.

Асет. Очки он носит и сейчас. Нет, он хороший парень. Умный. Не так красив, не для Зарины. С другой же стороны, как знать, кого нам свыше судьба готовит встретить.

Отец Магомеда. Да, жаль. Твой брат, он должен был уже приехать?

Асет. Да.

Отец Магомеда. Кто будет его встречать?

Асет. Полгорода у него в друзьях. Кортеж там будет, слава Богу.

Отец Магомеда. Он слишком горяч, мой сын, и как он в Англии, там же всегда сыро, мог оставаться так долго…

Асет. Я его люблю больше всех, боюсь и люблю, его шутки и его смех. За то, что не знает слов покоя, горяч, как ветер, и вокруг него всегда горит костер от шума, который он может делать из ничего. Мой сумасшедший и мой любимый брат. Ты слышишь, кажется они. Они. Точно, я побегу навстречу.

Магомед. Отец, я все-таки тебя хочу обнять, не то сейчас разорвется мое сердце (обнимаются).

Как дышится здесь, как мне легко, мне хочется летать, и завтра полечу. Асет, скажи друзьям, что я устал, я посижу с отцом, а завтра с ними. Отец, ты постарел, наверно, трудно так долго одному. Асет писала мне, что ты грустишь все чаще.

Отец Магомеда. Да, это правда. Ты расскажи, как там…

Магомед. Нет ничего там, что бы ты не знал. Чего там не хватает? Вот этого всего. Там нету наших гор, и нашей тишины. Нет наших песен, чтоб ноги сами шли, там нет друзей, которые за тебя на смерть идти готовы, и девушек, которые чисты, как наших родников вода, и жажду могут страсти утолить.

Нет ничего такого там, отец, за что ты мог бы биться. Скоро я закончу учебу и вернусь, чтоб к старости я мог бы стать тебе опорой. О той же жизни вряд ли буду я грустить, мое сердце здесь, где кружат наши птицы.

Отец Магомеда. Ну что ж, я рад, что все вы здесь, иди поспи. Да, прошу тебя, когда с друзьями будешь ты гулять, не допускай ты оскорблений, не лезь без причины в драки, будь осторожней – ты у меня один и род наш на тебе: корням нужна вода, но также нужно солнце, которую дают им ветви рода. Случись с тобой беда – и дерево мое засохнет, и предки наши будут позабыты, и некому их будет поминать.

Магомед. О чем ты, отец, я из сырой страны, которая, как ты ни говори, но и в характер мой достаточно подбросила гнили, чтобы гореть и сразу – уже я не могу. Теперь я думаю чаще, чем горю.

Асет. Я буду с тобой рядом, мой брат, который может считать, что кровь может остыть, или можно остужать. Из всего, что ты сказал, я поняла одно, что научился говорить и даже убеждать, но я тебе никогда не поверю.

Магомед. Ну почему?

Асет. Ты в моем сердце целиком, и из горячей лавы, которым был ты, и как я могу представить, что ты остыл. Нет, мой дорогой, ты, как всегда, опасен. Поэтому предупреждаю сразу, к моим подругам не подходить. Ты можешь шутить, но только с оглядкой на меня.