Горец III
Шрифт:
— Может быть, немного вина перед тем, как мы начнем фехтовать?
Ребекка, плавно покачивая бедрами, подошла к небольшому шкафчику и, распахнув резные дверцы красного дерева, извлекла из его недр пузатую бутылочку и пару бокалов.
— Нет, — Дункан отрицательно покачал головой. — Я никогда не пью перед тем, как беру в руки опасные предметы.
— Очень жаль, — она вернула бутылку в шкафчик.
Мак-Лауд тем временем снял куртку и бросил ее в кресло. Он продолжал любоваться обстановкой зала. Здесь все подчинялось только одному — фехтованию. Только все необходимое и ничего лишнего, ничего отвлекающего.
— Как вы справляетесь с таким большим домом? — спросил Дункан, разминая плечи. — Я вижу, что вы серьезно увлекаетесь фехтованием, а это отнимает немало времени.
— Я привыкла все делать сама и привыкла везде успевать. Поэтому у меня нет прислуги. Вас это интересовало?
— Но ваш муж, наверняка…
— У меня нет мужа, — неожиданно резко проговорила Ребекка, чем немало удивила гостя. — Что-нибудь еще вас интересует?
— Нет, нет. Извините, если я чем-то невольно…
— Пустяки, — так же неожиданно она успокоилась и улыбнулась. — Пожалуй, начнем?
Мак-Лауд подошел к стене, вдоль которой стоял ряд стеллажей с разнообразным снаряжением и небольшой шкафчик со спортивным оружием. Он снял с полки защитную маску и повертел ее в руках.
— Вы давно занимаетесь фехтованием? — спросил он у хозяйки этого странного дома.
— Достаточно, — уверенно ответила она.
— Держите.
Он бросил ей в руки маску и достал из шкафа саблю, но Ребекка кинула защитную сетку обратно на полку и сказала:
— Это нам не понадобится. Ведь вы меня не пораните?
Она вдруг замурлыкала совсем по-кошачьи и провела острием клинка по груди Дункана так, что у того по спине побежали мурашки, а на лбу выступили мелкие капельки пота. Это у бессмертного-то…
— Либо мы наденем маски, либо не будем фехтовать, — решительно заявил Мак-Лауд, стараясь скрыть свою неловкость, и взял с полки маску.
— Ой-ой-ой, — протянула Ребекка, — как скучно! А я было подумала, что вы любите приключения.
Она тоже взяла с полки шлем и, рассеянно держа его в руке, на несколько шагов отошла от Дункана. Внезапно женщина резко развернулась.
— Защищайтесь!
Сделав низкий длинный выпад в «приму», она набросилась на противника со скоростью разъяренной кобры. Зильбер мелькал, словно быстрая молния, но Дункан привык и не к таким играм. Поймав меч соперницы на клинок своей спортивной сабли, он резко поднял руку в «квинту» и сделал шаг навстречу смелой женщине, не давая ей возможности нанести следующий удар.
— Не плохо, — произнес он, улыбнувшись.
— Ну, когда есть достойный противник… — кокетливо заулыбалась она в ответ и, отступив назад, освободила из плена свой клинок.
Широкая гарда, закрывавшая все запястье, заблестела, по ней пробежали золотые искорки. Вращая одной лишь кистью, Ребекка небрежно рисовала восьмерки в воздухе, разминая руку для следующего нападения.
И тут Мак-Лауд вспомнил, где он раньше видел этот жест. Более того, этой же саблей; более того…
Великолепная нежная осень. С вековых деревьев дождем сыпались желтые листья, укрывая шуршащим ковром грунтовую дорогу. Ветерок пел колыбельную засыпающему лесу, и осенние звуки переплетались с ажуром полуобнаженных веток.
Сбив назад треуголку и расправив кружева, кокетливо выползающие из-под широких манжет, Уолтер отбросил длинную полу изукрашенного серебряными аграмантами камзола и извлек из-за широкого пояса тяжелый пистолет английской работы. Взведя калистовый затвор этого грозного оружия, он проверил кремень в губках собачки и наличие пули. Убедившись, что все в полном порядке, Уолтер вышел на середину дороги.
Листья ласкали ноги, лес дышал покоем и усталостью после бурно проведенного лета. Быть может, именно поэтому зов игры привел его сюда, на дорогу в двадцати пяти милях от Дувра, где с минуты на минуту объявится его смертельный противник, с которым…
Из-за поворота показался экипаж, запряженный четверкой пегих лошадей. Кучер щелкал хлыстом, подгоняя скакунов. Увидев прямо перед собой на пустынной дороге до зубов вооруженного человека, возница вжался в козлы и выпустил из рук хлыст.
Уолтер поймал под уздцы неуправляемых лошадей и спокойно выстрелил в кучера, который непослушными скрюченными пальцами пытался достать у себя из-за спины мушкет. Облако белого дыма на миг скрыло телегу. Когда оно рассеялось, то раненный уже неподвижно висел на козлах, чудом удерживаясь и прижимая к груди руку. Между пальцами потихоньку сочилась кровь, а его треуголка валялась под копытами танцующих перепуганных коней, которые громко фыркали, надышавшись едкого порохового дыма.
Чувство присутствия где-то рядом настоящего противника усилилось. Он явно находился в карете и новый раунд бесконечной игры готов был вот-вот развернуться, чтобы…
Из кареты донесся женский голос. Уолтер совсем не рассчитывал на то, что его сегодняшний соперник явится на свидание вместе с дамой. Это несколько изменяло привычный регламент подобных мероприятий. Уолтер успокоил коней и, чуть промедлив, подошел к дверце кареты. На ней был изображен герб лордов Кевингтонов. Уолтер дернул ручку и произнес:
— Дамы и господа, пожалуйста, спокойно выходите из кареты. Отдайте мне все ваши деньги и драгоценности.
Грабежи на дорогах — привычное дело. И сейчас нападавший решил, что удобнее всего побыть немного простым разбойником. Хорошая мина при плохой игре, дешевая импровизация, но другого варианта он не видел.
Первой вышла пожилая дама, одетая в бордовое бархатное платье, украшенное золотым плетением, поверх которого она носила тонкий черный шелковый плащ с большим капюшоном по последней моде, в любую погоду наброшенный на голову. Дама испуганно смотрела на странного, не по-разбойничьи одетого грабителя, который к тому же подал ей руку, помогая спуститься с подножки; и жест его не был лишен элегантности и изысканности. Она отошла в сторону, не понимая, для чего такому воспитанному и на вид совсем не бедному кавалеру грабить кого-то на лесной дороге.