Чтение онлайн

— Зачем вы ей лгали?

— В чем, по-вашему, ложь?

— В том, что все будет хорошо. В семье наркомана никогда не бывает хорошо.

— Вы не знаете, что будет дальше, — она прижала ладонь к ребрам над сердцем, едва заметно поморщившись. Драматический жест выглядел не заученным, а привычным. — Никто этого не знает, но теперь они хотя бы верят, что такое возможно. А значит, не сдадутся.

— Это и есть ложь, которая выдает себя за правду.

— Я ее выслушала, и ей стало легче.

— Для этого «молчуны» есть и психоаналитики. А вы вселяете в людей пустые надежды на лучшее.

— А вы наделены даром, которого страшитесь. Это хуже, чем держать в себе огонь. И других не обогреешь, и сам сгоришь.

Ян вдруг вспомнил ее. Это она тогда стояла в Замке перед картиной и спорила со ним и Буггом. И тогда они также обменивались колючим «выканьем», как уколами шпаг и едва не поссорились.

— Вы, по-прежнему, так самоуверенно судите о том, чего не знаете?

— А вы настолько боитесь совершить ошибку, что давно уже утратили всякую уверенность даже в своем праве просто дышать. — Фраза требовала восклицательной интонации, но девушка произнесла ее мягко, опустив глаза.

— Может, потому, что у меня больше опыта? И я знаю, чем оборачивается мое сочувствие.

— А вы пробовали? — вдруг резко спросила она, подняв взгляд. И выражение его было отнюдь не кротким.

— Что?

— Сочувствовать. Не взвешивать, стоит или не стоит беда усилий, затраченных на ее сокрушение, а просто услышать пришедшего к вам. Впустить чужую беду в свою душу.

— У меня нет души, это всем известно.

— Сердце-то у вас должно быть.

Ян вспылил.

— Да что ты вообще знаешь об этом? — он наступал на нее, забывшись где находится и кто перед ним. То ли нервы стали сдавать, то ли эта девица своей покорной самоуверенностью выводила его из себя.

Лучше бы она закричала в ответ.

— Достаточно, чтобы понять, почему люди не идут во Дворец к тебе, горелом, а приходят сюда, — Амилия заложила руки за спину, выпрямившись. Ян мог бы поклясться, что пальцы ее крепко, до белых костяшек, сцеплены в замок.

Маленькая, но гордая крепость… Неужто штурма ждет?

— И какое же откровение несешь им ты? Может быть, истину о добре и справедливости этого мира, где каждый обречен на счастье? — предположил Ян, стараясь язвительностью избавиться от неуместной двусмысленности возникшего образа. — Достоин ли такой бездушный тип, как я, молить о частичке этого великого знания?

— Хочешь знать истину? — Амилия гневно темные прищурилась. Над маленькой крепостью, наконец-то взвился военный вымпел. — Ступай в Замок и разыщи душу того, кто наделил гореломов даром любить лишь самих себя!

Ух ты, а казалось там внутри крепостишки только незлобивое население обитает… Придется выкатывать артиллерию.

— Кто ты такая, чтобы судить гореломов? Лжецелительница, которая только и может, что заговаривать зубы? Наделять фальшивой надеждой?

Будто и впрямь ударил… Девушка снова болезненно вздрогнула. Крепость — на самом деле песочный замок и сыплется на глазах? Почему-то это вызвало не сочувствие, а досаду. Если так слаба и увечна, то незачем провоцировать других на неприятные споры.

— Я думаю, — Амилия не повысила голос, — что ты ничего не найдешь в Замке, даже если обыщешь корень каждой из башен. Пойдешь мимо, не заметив сокровища.

Ян собирался ответить, но осекся. Все же трудно орать на того, кто явно меньше тебя ростом, да еще и немощен. Лучше бы он столкнулся с какой-нибудь сварливой теткой с хомутом разноцветных бус на шее и хрустальным шаром на столе.

Лицо Амилии напряглось, будто она пережидала очередной приступ резкой боли. Тонкая рука с прозрачными пальцами шевельнулась, машинально прижавшись к груди слева, но тут же упала. Военный вымпел сполз вниз. Однако ворота не открылись.

— Простите… — она обошла Яна, сняла с полки пузырек и торопливо проглотила пару капсул.

Сердечница? Не хватало еще довести ее до приступа. Ян с досадой скривился, чувствуя неловкость за срыв и безадресное раздражение. Хотелось бы думать, что безадресное. Не на эту же бесцветную девицу он злится? Или на нее?..

— Я ухожу, — ощущение, что он оставляет-таки поле боя за маленькой крепостью, оказалось на редкость острым и обидным. Вот с чего, если прав он?

Амилия бесшумно следовала за ним до дверей.

— Извините, я не должна была всего этого говорить, — внезапно произнесла она, глядя прямо на Яна. И протянув руку, дотронулась до его запястья.

Прикосновение тонких пальцев было невесомым, мимолетно ледяным, словно кожи коснулись крупные, мгновенно растаявшие снежинки. Но для Яна оно было бесцеремонным и неприятным. Он отшатнулся, стукнувшись локтем о косяк двери. Даже головная боль вдруг исчезла, потрясенная.

— Готовьтесь к тому, что городские власти запретят вашу деятельность, — процедил он сквозь зубы, сражаясь с желанием потереть локоть. — Надеюсь, вы умеете делать что-нибудь еще.

— А кто запретит вашу деятельность? — улыбка на бледных губах была кошачьей, с примесью отрешенного снисхождения.

Наружу Ян выскочил взбешенный, не заметив укоряющих взоров ожидающих на лестнице людей. Да кто она такая, эта анемичная девица, чтобы говорить подобное? Да что она вообще знает?

Хотя…

Может, что-то и знает. Как бы Ян не гнал от себя это странное чувство, но оно никуда не уходило. Досадное, неловкое… Родственное. Словно дворянин распознал в бродяжке свою сестру. Его проклятый дар определенно ощутил нечто знакомое.

И незнакомое.

Говорят, гореломы приносят несчастье близким потому, что вокруг них с годами скапливается нечто вроде ореола из мельчайших частичек разбитых бед, которые невольно притягиваются к ним. Ян сам различал этот темный шлейф у подобных ему. А вокруг Амилии не было и следа тени, что наложена на гореломов. И, тем не менее, в ней таился некий дар. Слабый, неумелый и… совсем иной. Какой?

Ян помотал головой. Сказанное Амилией не выходило из памяти. Не увидит сокровище, даже если пройдет мимо? Ноги сами несли к Замку, выставившему остроконечные иглы башен над крышами домов. С этого ракурса Замок казался чуть вытянутым и смахивал на горб скорчившегося дракона. Всего-то и нужно пойти и забрать его сердце, запрятанное где-то под каменной шкурой.