Чтение онлайн

Впрочем, есть еще способ…

Бывшие танцоры, а ныне обезумевшие от страха люди бились у узкой скважины, выводящей на свободу. Все еще не погасшие светильники выхватывали искаженные злобой и страхом лица… Не лица — отвратительные рожи! Не способные владеть собой тупые кретины, толкущиеся, как бараны у тесного выхода, давая друг друга… Придурки, из-за которых не спасется Дина, или вон та плакса, в куртке с цветными наклейками!..

Их легко было сейчас возненавидеть. А им легко было воспользоваться Яновой ненавистью… Ненавистью горелома.

С глухим шелестом опала еще часть стены, казавшейся прочной и непоколебимой. Сквозняки влажными, длинными языками слизывали дым. Фонари, наконец, потухли, а зала стремительно опустела.

* * *

— …это прямо проклятье какое-то, — взъерошенный парень оглаживал бок поцарапанной гитары, сидя на бордюре поодаль от полуразрушенного клуба. На лбу музыканта пламенела здоровенная шишка. — Что с нами не так?

— Я говорил, что не надо было играть эту… «Пляску болотных огней», — бородач уныло пнул бок закопченного усилителя.

— Да при чем тут… — гитарист дернулся злобно, плюнул и отвернулся.

— С меня хватит, — тихо произнесла брюнетка. Голос ее, чистый на сцене, звучал хрипло. Она поднялась и зашагала прочь.

— Виллиса!

— Стой, пусть идет. Какая теперь разница? Все равно нам больше нигде не играть.

Возле клуба суетились пожарные, заливая пенными потоками все еще запертые двери и стену. Одна машина уже уехала, убедившись, что никакой особенной катастрофы не случилось, и что пожара-то в сущности и не было. Просто перекрыли два выхода, обложив их мусором, и подожгли. Паника унесла бы больше людей.

А так… Беда разошлась «искрами» — ссадинами, оттоптанными конечностями, разбитыми носами и ущемленным самолюбием. Да еще пострадали жители дома над клубом, не решающиеся вернуться в квартиры — уж больно зловеще выглядела дыра в стене полуподвального этажа.

Охранники клуба неуверенно переминались у пролома. Уцелевшие посетители и зеваки бродили вокруг, любопытствуя и делясь впечатлениями. Дина умчалась звонить в редакцию. Ее проворные коллеги уже отлавливали желающих поделиться эмоциями.

— …точно вам говорю, вымры это были! — захлебываясь, тараторили слева. — Да все они, эти музыканты, не люди вовсе!

Бородач и гитарист повернули головы, угрюмо воззрившись на болтуна.

А Ян наблюдал, как к полицейской машине ведут человека в наручниках. Невысокого, чуть сутулого вихрастого парня. Брата Эльзы. Он бездумно щерится, взгляд его блуждает, а рукава куртки обгорели.

Вот любопытно, а с точки зрения страховых компаний кто из трех кандидатов более виновен в произошедшем несчастье? Этот кретин, музыканты или горелом, рискнувший наслаждаться музыкой?

«…«Хроники Белополя» подтверждают, что кочевники на город напали лишь после того, как рыцари по приказу Герцога, тогдашнего правителя Замка Тысячи башен, вопреки мирному договору, вырезали несколько соседних варварских поселений. А лес поглотил прежние владения Белополя после того, как его власти покусились на территории Лесного народа и изгнали лесное посольство, предлагавшее соглашение о границе…»

15.

В дверь стучали. Долго и настырно.

Дина лишь вяло повозилась, поудобнее пристраивая растрепанную рыжую голову под подушкой, промычала нечто невнятное и уволокла у Яна одеяло окончательно. Стало холодно. Так что вставать все равно пришлось ему, и тереть слипающиеся от сна глаза и тащиться к выходу в плохо знакомой квартире, натыкаясь на косяки и мебель.

Зато вид стоящих за порогом людей отрезвил не хуже ведра ледяной воды.

— Господин Хмельн, — без вопросительной интонации произнес тот верзила, что на пол-ладони был пониже своего спутника, — соблаговолите пройти с нами.

Ну вот, опять…

— А у меня есть выбор?

— В намерения пославшей нас особы не входило вас принуждать. Но будет разумнее оказать любезность и пойти с нами добровольно.

Понятно.

— Который час? — Дина сонно встрепенулась. — Ты опять уходишь?

— Рано еще, спи.

Часы в квартире Дины имелись исключительно электронные. И все они синхронно и мерзко помаргивали одинаковыми цифрами. Шесть сорок. Шесть сорок один. Шесть сорок два…

Улицу словно разбавили снятым белесым молоком, сгладив резкость красок и очертаний. Мостовая дышала стылой сыростью, туман стекался в щели и проулки. Дворник размеренно шаркал по булыжникам метлой.

Внизу у подъезда, возле дорогой белой машины, ежась и зевая, маялась Ева. Бледная, в темных очках на пол-лица, несмотря на то, что солнце еще не поднялось. Вторая машина стояла чуть дальше, раззявив заднюю дверцу. Оттуда выбирался, спотыкаясь и путаясь, помятый Пьетр.

— Себастьян! Я не знал, как с тобой связаться… Ты телефон отключил, вот и пришлось… — из-под пиджака Пьетра торчал хвост пижамы.

Яну мельком представилась сцена: утро на кухне с клетчатыми занавесками, кипит на плите чайник, заспанный Пьетр неторопливо и со вкусом готовит завтрак дочкам и жене… Вот у кого все по чинным правилам. А тут звонок!

Чем Ян с Пьетром похожи, так это тем, что терпеть не могут телефоны. Впрочем, и Ева хороша. Вряд ли ее подняли с постели, но вид у нее утомленный.

— Что случилось?

Ева недовольно пожала плечами.

— Не беспокойтесь, вам все расскажут, — равнодушно пообещал верзила повыше. Или он понятия не имел, с кем имеет дело, или обладал завидным хладнокровием.

— Скажите, пожалуйста, — Пьетр семенил за вторым громилой, направившимся к дальней машине, — это займет много времени? Я оставил дома…

Ева, мгновение поколебавшись, тоже двинулась за ними, одарив Яна на прощание взглядом настолько выразительным, что мороз прошел даже через черные очки. Как только стекло их не покрылось ледяными узорами?