Чтение онлайн

– Конечно, читал, Екатерина Николаевна, как же иначе... Позвольте полюбопытствовать, откуда к вам пришло это типично жандармское словечко?

Шорникова как-то странно, словно марионетка, пожала острыми плечами, отчего ее голова словно бы провалилась в туловище, и, задумчиво глядя в переносье полковника недвижными глазами, заметила:

– Плохо, что вы, руководители имперской охраны, встречаете настоящих революционеров только в тюрьме, во время допросов. Там вы кажетесь себе победителями; послабее, вроде меня, ломаются в казематах; но ведь таких меньшинство... Вам бы самим парик надеть, очки какие, тужурку поплоше да походить бы на рефераты эсдеков или эсеров... Это ведь не сельские сходки, куда урядники сгоняют послушных мужиков, это турниры интеллектов... Там не то что <формуляр> услышишь, там такие ваши понятия, как <освещение>, <филерское наблюдение>, <секретная агентура>, разбирают досконально не по книгам, там собираются люди большого эксперимента... Вас как звать-то? неожиданно спросила Щорникова.
– Или секрет? Тогда хоть назовитесь псевдонимом, а то мне говорить трудно.

– Меня зовут Василием Александровичем. Я коллега по работе вашего руководителя...

– Кулакова, что ль?

– Он вам представился такой фамилией?

Шорникова сухо усмехнулась:

– Нет. Он назвался Велембовским. Но в тех кругах, где я вращалась в Казани до ареста, о полковнике Кулакове было известно все. Он соблюдал инструкцию, не сердитесь на него, он себя не расшифровывал...

– Екатерина Николаевна, скажите откровенно, - начал Герасимов, испытывая некоторое неудобство от моментальной реакции молодой барышни, он понудил вас к сотрудничеству или вы сами решили связать свою жизнь с делом охраны спокойствия подданных империи?

– Не знаю, - ответила Шорникова.
– Сейчас каждый мой ответ будет в какой-то степени корыстным. Да, да, это так, я сама себя потеряла, господин Герасимов... То есть, Василий Александрович, простите пожалуйста...

– Изволили видеть мой фотографический портрет?

– Нет. Но словесный портрет знаю... Как-никак, я член военного комитета социал-демократов... Охранников, особенно таких, как вы, наиболее именитых, надобно знать в лицо...

– Не сочтите за труд рассказать, кто составил мой словесный портрет?

– Да разве мои коллеги по борьбе с самодержавием допустят такое, чтобы остались следы?
– Шорникова вдруг странно, словно вспомнив что-то комическое, рассмеялась.
– Н а ш и конспираторы тоже учёны...

– А все-таки кто вам ближе по духу? Я ни в коей мере не сомневаюсь в вашей искренности, вопрос носит чисто риторический характер, поверьте. Один мой сотрудник - мы близки с ним, дружим много лет - признался, что в среде прежних единомышленников ему дышится вольготнее, чище... Я поинтересовался: отчего? И он ответил: <В ваших коллегах порою слишком заметна алчность и корысть, инстинкт гончих... И никакой идеи - лишь бы догнать и схватить за горло>. Я возразил: <Но ведь венец нашей работы это вербовка бывшего противника, заключение договора о сотрудничестве, дружество до гробовой доски>. А он мне: <Самое понятие <вербовки> таит в себе оттенок презрительности. У вас завербованных <подметками> зовут>. На что я ему заметил: <Я бы, имей силу, таких офицеров охраны ссылал в Сибирь>. А он горестно вздохнул: <Станьте сильным! Я хочу быть с теми, кто сейчас сильнее>... Вот так-то, Екатерина Николаевна...

– Что касается меня, - Шорникова снова подняла острые плечи, - то я испугалась тюрьмы, Александр Васильевич... Тюрьма очень страшное место, особенно для женщины. Я обыкновенный корыстный предатель... Корысть, обостренное ощущение неудобства, страх... Я надежнее вашего друга, который подчеркивал строчки в сочинении мракобесов... Я гадина, Александр Васильевич, мне пути назад нет, а ваш друг был двойником, вы его бойтесь.

Ну и девка, подумал Герасимов, ну и чувствительная, Кузякин-то и вправду был двойником, но меня это устраивало, я его как через лупу наблюдал, психологию двойного предателя тайной полиции надобно знать, без этого никак нельзя...

– Зря вы эдак-то о себе, - заметил Герасимов, вздохнув, и сразу же понял, что женщина ощутила неискренность вздоха; не взбрыкнула б, стерва, агент тогда хорошо работает, когда в империи мир и благодать, а если все враскачку идет, вильнет хвостом - ищи ветра в поле!
– Я к вам с серьезным предложением, Екатерина Николаевна... Если позволите, я поначалу задам вам вопрос: списками военной организации вы владеете в полной мере?

– Конечно.

– Недоверия к себе со стороны товарищей не ощущали?

– Нет.

– Вы сердитесь на меня за что-то?

– Теперь нет. А когда вы вознамерились прочитать мне проповедь о том, сколь благородна моя работа и как вы цените мой мужественный труд, я захолодела... Не надо эмоций, господин Герасимов. Я слишком эмоциональна, поэтому предпочитаю отношения вполне деловые: вы оплачиваете мой труд, я гарантирую качество. И все. Уговорились?

– Конечно, Екатерина Николаевна. Раз и навсегда... Поэтому я совершенно откровенно открываю мой замысел, хотя делать этого, вы же все про нас знаете, не имею права... Мне хотелось бы связать военную организацию с думской фракцией социал-демократов. Возможно такое?

– Думаю, да.

– Как это можно сделать?

– Очень просто. Я запущу идею моим матросикам и солдатам, что нужно связаться с социал-демократами и передать им наказ о солдатских требованиях к правительству. Вам ведь не моя организация нужна? Вам нужны социал-демократы в Думе, видимо, так?

– Ну, это как пойдет, - с некоторым страхом ответил Герасимов, так точно в десятку била барышня.

Шорникова поморщилась:

– Будет вам, полковник... Начинаете серьезное дело и не верите тому, кто вам его поставит... Мы ведь, перевербованные, люди без кожи, обидчивы, как женщины в критическом возрасте. Если уж начинаем дело, так доверие, причем полное, до конца... Я ведь знаю всех членов ЦК, всех членов социал-демократической организации, постоянно встречаюсь с Карповым, Чхеидзе, Мартовым, Доманским, Троцким...

– Карпов - это...

– Да, да, именно так - Ленин.

– Где он, кстати, сейчас?

– Постоянно меняет квартиры, вы ж за ним охотитесь, газеты с его статьями конфискуете...

– Словом, место его нынешнего жительства вам неизвестно?

– Нет.

– А сможете узнать?

– По-моему, связав военную организацию с думской фракцией социал-демократов, вам будет легче нейтрализовать Ленина.

– Разумно, - согласился Герасимов.

– Все явки военной организации, все связи в России хранятся у меня дома, господин полковник...

– Видимо, для надежности охраны этого бесценного архива стоит завести какую-нибудь кухарку, няньку, что ли... Пусть постоянно кто-то будет у вас дома...

– Хотите подвести своего агента?
– понимающе уточнила Шорникова.
– Вы ж меня провалите: хороша себе революционерка, кухарку завела...

– Мы имеем возможность контролировать вашу искренность по-иному, Екатерина Николаевна... Более того, мы это делаем постоянно. И я не обижусь, ежели вы, своими возможностями, станете проверять мою честность по отношению к вам... Ничего не попишешь, правила игры...