Горизонт
Шрифт:
У кромки леса с востока Фаун заметила Сумах, которая пришпоривала свою лошадь, то скрываясь за деревьями, то показываясь, в слабой попытке догнать улетевших.
Фаун поползла вперед и подобрала разделяющий нож, сжав его дрожащими, окровавленными пальцами.
Вит прискакал к Фаун галопом из-под деревьев, соскользнул с седла, забросил ее наверх и забрался сам. Она едва дышала, заикаясь и задыхаясь, но убрала нож под рубашку, когда они ее раз рванулись к деревьям. Когда они, наконец, достигли защиты от ветвей, она соскользнула с седла и упала на колени; ее слишком трясло, чтобы она могла стоять. Она хотела бы упасть в обморок, чтоб сбежать из этого ужасающего момента, но ей никогда не удавался этот фокус.
Так что ей пришлось подняться и разбираться со всем, что бы ни было дальше.
— Он дал тебе свой нож! Почему он бросил тебе свой нож? — прохрипел Вит. — Вот уж чего не стоило!..
Прибежала Нита, с диким взглядом, вся в царапинах:
— Я видела. Сумасшествие! У Дага такой же хороший шанс использовать его, как и у нас… даже лучше! Отсутствующие боги, это ведь единственный разделяющий нож, который у нас остался!
Фаун уставилась со страхом сквозь листья на светлое пустое небо и подумала «Нет. У него есть еще один».
Глава 19
Люди мечтают о полетах, слышал Даг. У него же, наверное, будут о них кошмары в будущем, если он выживет. Прямо сейчас они не выглядели настолько…
…особенно если посмотреть вниз! Он судорожно вдохнул воздуха. Мир дико крутился под ним, как огромная зеленая живая карта. Хлопающие крылья глиняной мыши напоминали шатер, который сорвало бурей. Лошади с такого ракурса казались странными — безногими, круглыми, с опущенными как у ищеек головами. Копперхед и Мэгпи бежали без всадников и брыкались. Фаун упала? Где? Вон там. Она неподвижна? Нет — она рванулась, побежала и нырнула под деревце, которое казалось слишком маленьким для того, чтобы прикрыть ее.
Жива. Все еще жива.
На следующем витке он заметил Сумах, смотрящую вверх, погоняющую лошадь, то выскакивающую, то прячущуюся за лесной опушкой. Она осталась позади. Глиняные мыши накренились и внезапно развили ужасающую скорость, которой ничто не мешало.
Нет, неверно. Глиняные мыши изо всех сил старались одолеть восточный хребет.
Даг отогнал мысль о ноже в ботинке и вместо этого ухватил рукой другую лапу глиняной мыши, вцепившейся в его крюк. Теперь она по собственной воле его не сбросит… глиняная мышь затрясла лапой и издала сердитый скрипящий крик, но в этом положении она была почти так же беспомощна для того, чтоб отбиться, как Даг. Ощущение паники, раздирающее его голову, несколько ослабло из-за этого несомненно ложного чувства контроля.
Фаун сразу поняла проблему, пока его голова все еще шла кругом. Если он освободится на такой высоте (он представил размытое падение и горячий хруст удара), даже Аркади не смог бы собрать его заново. «Проклятье, это ведь только кажется, что я знаю, что делаю, потому что слишком много было этих дел за последние сорок лет.» По-настоящему новое приоткрывало его слабости. Вот как сейчас, когда он отчаянно хотел вниз — но не настолько быстро…
Он напряг шею и попробовал посмотреть в другом направлении. Большинство выживших глиняных мышей махало крыльями впереди, а нагруженные — отстали. Плачущий малыш — о, я тебя слышу, маленький брат, и полностью с тобой согласен — был недалеко от него, несколько впереди и выше. По крайней мере, глиняная мышь Оулета, видимо, обхватила когтями его тонкую детскую ручку, а не проткнула ее жестоко как та, что схватила Фаун за плечо.
Тавия боролась впереди. Она была ниже. Она также ухватилась за лапы своего похитителя и извивалась и пиналась в воздухе, как бы подтягивая свою глиняную мышь ближе к хребту, который вырастал под ними. Серые скалы выглядели костлявыми и смертельно опасными, деревья были похожи на колья на дне волчьей ямы. Сможет ли Даг заставить мышей спуститься похожим образом без того, чтобы они упали или уронили его? Когда они перевалят через вершины, земля снова начнет отдаляться. Это лучший шанс.
Если бы он мог как-нибудь избавиться от глиняной мыши, держащей его правый ботинок, то другая, вероятно, не смогла бы нести его вес. Он лягнул ногой — без какого-либо эффекта, кроме мерзкого шипения и еще более крепкой хватки, поднявшей его правую ногу под еще более неловким углом.
Как близко был Злой? Глиняные мыши вытянулись в линию, которая указывала за следующий перевал в добрых четырех милях от них. Пока еще. Даг посмел приоткрыть свой Дар и потянулся вперед внутрь тел глиняных мышей как если бы проверял страдающего пациента. Тонкие стенки их грудных клеток раздувались, а сердца стучали с большим усердием.
Их Дар был ужасен, но он это проигнорировал. Он сфокусировался на второй глиняной мыши, ближе и глубже, глубже… Перевал быстро приближался. И совсем не было времени для… ни для чего не было времени.
Он организовал проекцию, потянулся и вырвал крошечный кусочек Дара из большой артерии, выходящей из сердца летучей мыши. Три взмаха крыльями, три грохочущих удара сердца, и сосуд разорвало на куски. Рот глиняной мыши приоткрылся в мучительном крике, глаза закатились и она свалилась вниз, а ее когти бессильно соскользнули с ботинка Дага.
Она свалилась в деревья. Оставшаяся глиняная мышь Дага заметалась в удивлении, удвоив усилия. Глиняная мышь Оулета повернулась и подлетела поближе, выкрикивая в замешательтсве «Полетели! Полетели!»
Или бедного малыша съест Злой, или… У Дага однажды едва не вырвал Дар Злой; это была бы настолько мучительная смерть, что между ней и разбиться о скалы особого выбора не было. Даг потянулся снова, в полную силу. На этот раз он отправился в большую вену, входящую в сердце. Может, медленное воздействие поможет?.. Он ощутил толчок, когда вырывал фрагмент резко… Глиняная мышь Оулета закричала, задыхаясь, ее крылья замедлились… она начала снижаться по спирали вниз… врезалась в ветви.
Плач Оулета прекратился слишком внезапно.
Глиняная мышь Дага тоже падала. Она отпустила его крюк, пытаясь стряхнуть его. Свобода вернула Дагу оружие. Он махнул крюком, разрезая кожу на лапе твари, раздирая в клочья нижний край кожистого крыла. Ярко-красная кровь окатила его ливнем.
Они с шумом и хрустом влетели в ветви бука. Изгибающиеся крылья глиняной мыши снова и снова пытались схватиться за что-то; вместе, мышь и ее жертва, спускались с риском сломать шею в потоке листьев и веточек. Тут Даг понял, что его следующей величайшей опасностью станет глиняная мышь, упавшая сверху, и он разжал потную руку, вцепившуюся в окровавленную лодыжку, и упал вниз.