Чтение онлайн

Сначала тореро при помощи капоте привлекали быка, дабы тот атаковал одну из лошадей. И вот раненое разъярённое животное бросилось на одного из всадников. Рехонеадор, не растерявшись, нанёс животному повторный удар, едва тот столкнулся с защитным покрывалом лошади. Кровь брызнула из его загривка, и он бросился на второго всадника…

Публика, затаив дыхание, наблюдала, как бык поочерёдно атаковал рехонеадоров. Наконец, весь израненный, он ослабел. Заметив это, распорядитель корриды приказал звуком рога возвестить о начале второй терции, tercio de banderillas, участники которой попытаются «оживить» быка.

На арену выбежали молодые бандерильеро, вооружённые короткими копьями, которые должны не убить быка, а лишь ещё больше разозлить его. Пока очередные участники корриды метали копья в животного, дабы привести его в бешенство, между доном Мендосой и Эрнандесом, находившимся по левую руку от него, состоялся следующий разговор…

– Буквально перед корридой прибыл один из моих людей… – шепотом произнёс Ансельмо. Впрочем, сия предосторожность была излишней – публика криками подбадривала бандерильерос, стоял невообразимый шум. Даже женщины не стеснялись активно выражать эмоции, что в Испании считалось отнюдь не допустимым. Но здесь – не Мадрид или Толедо, а Парагвай, где сложились свои нормы приличиях, которые порой шокировали вновь прибывших идальго и кабальеро.

Дон Риккардо невольно напрягся, приготовившись выслушать самое худшее. В это мгновение он пожалел, что вступил в сговор с португальцами…

– Он сообщил, – продолжил Эрнандес, – что миссии Сан-Игнацио и Сан-Мигель уничтожены… Португальцы захватили пять тысяч гуарани и уже переправили их на территорию Бразилии. Сан-Космэ постигла та же участь… Однако многие гуарани и их патер чудом сумели переправиться через Парану и укрыться в Санта-Лоренции. Едва зализав раны, иезуиты отправили своего человека в Энкарнасьон, дабы сообщить о нападении…

Умолкнув, Ансельмо многозначительно воззрился на дона Мендосу.

– Реши сам, Эрнандес, как избавиться от их посланника. – Холодно произнёс тот.

Кабальеро сдержанно улыбнулся и произнёс:

– Уже решил, дон Мендоса. Он утонул в Паране… Что поделать: все мы во власти Всевышнего.

Мендоса в очередной раз оценил предприимчивость своего подчинённого.

Тем временем вторая терция завершилась. Звук рога возвестил о начале третьей терции, в которой матадор при помощи мулеты направляет быка и готовит его к смерти, довершая действо ударом эстока.

На арене появился матадор. Дон Риккардо и Эрнандес тотчас узнали в нём офицера, возглавлявшего один из удалённых гарнизонов. Матадор приблизился к трибуне, на которой восседало семейство Мендосы и особо почётные гости. Согласно традиции, он произнёс пламенную речь, обращённую к Джованне, превознося её красоту и добродетель.

Дона привыкла к подобным ежегодным излияниям, ибо любой матадор, совершавший терцию смерти, считал своим долгом повергнуть быка в её честь. Однако эти речи доставляли ей удовольствие, она милостиво кивнула и взмахом веера дала понять, что матадор может приступать к заключительному действу.

…Матадор при помощи мулеты искусно манипулировал быком. Зрители, преисполненные восхищения, наблюдали за ним.

– Совершенно забыл вам сказать, дон Риккардо… – произнёс Эрнандес.

Мендоса вскинул брови «домиком».

– Что-то важное, Ансельмо?..

– Ну это, как сказать, дон Риккардо…

– Ох, уж эти твои вечные прелюдии! – возмутился Мендоса.

– Простите меня… Не хотел прогневать вас… Просто я упустил из вида одну деталь, возможно, она заинтересует вас… – рассыпался Ансельмо.

Дон Мендоса тяжело вздохнул, зная, что Ансельмо порой может быть излишне многословным, он давно смирился с его недостатком.

– Так вот, – продолжил Ансельмо, – известный бандейрант Антонио де Кампус, правая рука Секейры, погиб…

Дон Мендоса удивлённо воззрился на своего помощника.

– Не может быть! Неужели его убили индейцы?..

– Отнюдь, он пал от руки иезуита…

Мендоса подумал: эти монахи действительно очень опасны. Ведь ему в прошлом приходилось встречаться с де Кампусом и бандейрант произвёл на него впечатление отчаянного головореза. Как с ним мог справиться монах – не понятно…

Тем временем на арене появилась квадрилья [123] , что вызвало рукоплескание трибуны. Невольно Мендоса вспомнил об Антонио де Кампусе и, пытаясь отвлечься от неприятных мыслей, внимательно воззрился на арену, не желая пропустить момента, когда матадор нанесёт быку первый удар эстоком. По правилам корриды допускалось не более четырёх ударов, затем быка добивала вся квадрилья.

…Коррида закончилась, когда солнце уже клонилось к закату. На следующий день празднество должно было продолжиться выступлениями новильеро.

Жизнь в редукции Сантьяго текла своим чередом. Её обитатели даже не подозревали, что португальцы вторглись в Гуайро, уничтожили три редукции, пленили множество гуарани и, увы, приближаются к ней.

Те гуарани, которым удалось чудом избежать пленения, поспешили скрыться в непроходимой сельве, даже не помышляя предупредить о надвигающейся опасности другие христианские миссии.

По обыкновению викарий Джон Мак Дамфрис, помощник патера Монтойи (Антонио всё же избрал путь духовного коадъютора), верхом на муле совершал инспекцию, объезжая владения редукции. Он достиг отдалённого поля, на котором возделывался маис.

Гуарани мирно трудились под надзором альгвазила, почтенного пожилого гуарани. Неожиданно из леса появилась группа людей…

Альгвазил, несмотря на свой почтенный возраст, тотчас заметил их и, вооружившись луком, возопил:

– Бандейрос! Бандейрос!

Гуарани, возделывавшие поле, бросили работу и бегом устремились в сторону селения, чуть не сбив с ног мула, на котором восседал Мак Дамфрис. Викария, подобно его пастве, охватила паника, он уже собирался развернуть мула в противоположную строну, как вдруг заметил, что «бандейранты», появившиеся из сельвы, подают ему знаки. Мало того, они облачены в униформу испанской армии.