Чтение онлайн

На том инцидент был исчерпан, и больше никто из Снигиревых щекотливой темы неродных детей не затрагивал.

* * *

Пролетело еще два года. Мирных, спокойных года. Оксана вступила в пору борьбы с первыми морщинками и нитями седины. К счастью, она являлась светлой блондинкой, и эти седые волоски не были слишком заметны. Петр Олегович, в свою очередь, всерьез озаботился проблемой лишнего веса, увлекся диетами и даже завел дома тренажер.

Ольге исполнилось четырнадцать. Через месяц после дружно отпразднованного дня рождения она явилась из школы разрумянившейся и возбужденной и торжественно заявила матери, что ее пригласили сняться в кино.

– Кто пригласил? – растерялась Оксана, и Олюшка охотно рассказала, как после занятий в школьном дворе к ней приблизился какой-то дядька, представился кинорежиссером, сказал, что ищет исполнительницу главной роли в сногсшибательном фильме, предложил проехать с ним на киностудию… но Ольга отказалась, сказав, что ей “нужно посоветоваться с мамой”. Тогда он оставил ей номер телефона, попросив позвонить в ближайшее время, ибо претенденток полно, конкурс, мол, высокий…

– Где этот номер? – замороженным голосом спросила Оксана и, когда Ольга протянула ей сомнительную визитку, позвонила по указанному номеру, представившись “мамой девочки, которой вы сегодня предложили пройти кинопробы”.

На другом конце провода возникла пауза, потом холодный мужской голос произнес: “Вы ошиблись номером”, но Оксана-то прекрасно понимала, что не ошиблась…

Она посмотрела на растерянную дочь… посмотрела на нее словно со стороны.

Перед ней стояла девочка-подросток, тоненькая, длинноногая… Темно-каштановые, слегка вьющиеся от природы волосы заплетены в косу, нежная кожа поражает своей идеальной чистотой, маленький носик чуть вздернут, большие светло-серые глаза с поволокой затеняют пушистые ресницы…

“Когда она успела превратиться в красавицу?
– мысленно ахнула Оксана, – А ведь всего-то четырнадцать, дуреха, ребенок совсем…”

– Присядь, – строго сказала она дочери и, когда Ольга уселась рядом с ней на диван, Оксана, собравшись с духом, начала объяснять дочери, почему как от огня нужно бежать от педофилов, представляющихся “режиссерами”, “рекламными агентами” и прочее.

Попутно Ольге пришлось выслушать подробную лекцию и о проблемах вензаболеваний. Когда Оксана приступила к теме “нежеланных детей”, Ольга сморщила свой прелестный маленький носик.

– У меня по биологии “пятерка”, ма. И каким путем передается СПИД, мне тоже известно.

“Теория, детка, это не практика”, – с тоской подумала Оксана. Впрочем, похоже, беспокойство ее являлось преждевременным – Ольга больше ни о каких подозрительных кинорежиссерах не упоминала, прилежно училась, посещала музыкальную школу (класс игры на фортепьяно) и дружила исключительно с девочками.

Первый ухажер Олюшки появился в квартире Снигиревых незадолго до шестнадцатилетия Оксаниной дочери. Худощавый очкарик с постоянно спадающей на глаза светлой челкой был на год старше Ольги, проявлял незаурядные способности в области точных наук и мечтал стать программистом. Петра Олеговича он буквально сразил своими познаниями в области компьютеров, однако, Ольгу виртуальные игры не слишком увлекали, и Оксана интуитивно поняла – этот ухажер лишь “первая ласточка”…

Разумеется, она не ошиблась. В один из выходных дней, вернувшись с дачи вместе с Петром Олеговичем (Ольга от поездки уклонилась, сославшись на то, что ей “нужно позаниматься”), Оксана увидела возвышающуюся рядом с дочерью стройную фигуру довольно красивого темноволосого юноши с бархатными карими глазами.

– Знакомьтесь, па, ма, это Виталик, – сказала Ольга и мило улыбнулась.

* * *

2 (1)

Известно, что подсознание человека контролю не поддается. Особенно во сне. Иначе не видели бы люди столько кошмаров и не преследовали бы их мучительные воспоминания…

Порой Ве’рескову снилось детство, но эти воспоминания не были мучительны. Эти воспоминания были светлы… ну, может, еще чуть печальны.

Почему-то особенно часто вспоминалась пора летних каникул, которые он обычно проводил в деревне у бабушки.

Дурманящий аромат клевера, необозримые поля, засеянные рожью, в которой так удобно было прятаться, играя в индейцев, узкая речушка с водой настолько прозрачной, что легко просматривались на дне ее мельчайшие камешки, не говоря уж о стайках юрких мальков; девственные леса, где запросто можно повстречаться с лосем или даже рысью…

Вспоминалась и голенастая девочка с длинными золотистыми косами и лукавыми синими глазами. Первые неумелые детские поцелуи на крыльце деревенского домика под шелест ночного ветра и стрекот цикад… Острый серп месяца, бесчисленная россыпь звезд на черном бархате неба… Девочка звонко смеялась и просила показать ей созвездие Девы. Он с уверенностью мог обнаружить только Большую Медведицу, но, напуская на себя ученый вид, плел ей что-то о созвездиях Стрельца, Ориона и Андромеды…

Тогда он был счастливым тринадцатилетним мальчишкой, конечно, и не подозревавшим о том, что детство его закончится слишком рано – через полгода. Со смертью матери.

Впрочем, вдвоем с отцом они оставались недолго. Новую жену отец нашел после полутора лет вдовства. Мачеха была на пятнадцать лет старше своего пасынка и отношения между ними установились ровные, хоть и немного прохладные (что вовсе не удивительно).

В год, когда родилась его сводная сестра, он закончил школу. До восемнадцатилетия оставалось девять месяцев, эти девять месяцев он проработал на деревообрабатывающем комбинате, а получив пресловутую повестку, был направлен в десантные войска. Некоторое время провел в “горячей точке”, счастливо отделавшись легким, поверхностным ранением.

По возвращении из армии Вересков на производство не вернулся, а поступил в архитектурный институт.

Женился он довольно рано – в двадцать один год. Зоя была старше него на год и заканчивала экономический факультет. Особенно пылких чувств он к невесте не испытывал, впрочем, Вересков был не склонен вообще испытывать “пылкие чувства” по отношению к кому бы то ни было. По типу темперамента его можно было отнести к флегматикам, к тому же он являлся прагматиком и реалистом. Выражение “любитель витать в облаках” явно относилось не к нему.