Чтение онлайн

— О чем ты задумалась?

— Что, если я беременна? — вырвалось у нее.

— Девушки не могут забеременеть в первый раз. Все это знают. — уверенно ответил он.

— Девушки МОГУТ забеременеть в первый раз. Только парни могут придумать такую глупость о том, что это не может произойти в первый раз. Кроме того, что насчет второго, третьего и четвертого раза прошлой ночью?

У нее на губах появилась улыбка, несмотря на всю серьезность вопроса.

Ну, — казалось, он тщательно обдумывает ее слова, — если ты беременна, то пятый и шестой раз не повредят. А если нет, то, вероятно, сейчас ты еще не готова к этому и пятый и шестой раз не подарят тебе ребенка.

Он повернулся и весело посмотрел на нее, в его взгляде было приглашение.

Она покачала головой. Как он мог быть таким манящим и так раздражать ее то же время.

— Вы можете так говорить, шутить об этом, — кисло сказала она ему, — вам не нужно думать о том, что минутный порыв, которому вы поддались прошлой ночью, может изменить всю вашу жизнь. Изменить весь мир.

Когда он успел обнять ее? Он нежно притянул ее к себе и положил подбородок ей на макушку.

— Нет, — ответил он. Таким серьезным она никогда его не видела. — Мне не нужно думать об этом. Я знаю, что весь мой мир изменился прошлой ночью.

Он поцеловал ее в лоб.

— Я чувствую себя таким беспомощным, — скрестив ноги, Рейн сел на палубу рядом с Малтой. Несмотря на мрачность его слов и тона, он улыбнулся ей, очарованный видом своей прекрасной жены, которая кормила грудью его сына.

Она взглянула на него.

— По крайней мере, ты можешь свободно передвигаться

— Для вас обоих безопаснее оставаться здесь. И Лефтрин не хочет, чтоб я приходил и уходил с корабля, кроме случаев крайней необходимости. Нужно, чтоб ты и ребенок оставались невидимыми.

Он уже говорил это ранее и, без сомнения, повторит снова перед отплытием. Логические доводы не всегда влияли на Малту, особенно, когда расходились с ее собственными предпочтениями.

— Другой калсидианец может искать тебя. В любом случае, даже если не ищет, ходят слухи о мужчине, убитом прошлой ночью в публичном доме. Убийцу ищут.

— Известно ли, что он был калсидианцем и находился здесь незаконно?

Рейн вздохнул.

— Я сделал все возможное, чтоб власти проявили как можно меньше интереса к этому делу. Кроме того, я сделал все, что в моих силах, чтобы помочь Лефтрину выпросить, одолжить и почти украсть всю продукцию, которую можно загрузить на корабль. Тилламон настояла на том, чтоб послать к матери птицу с сообщением о произошедшем и она не беспокоилась о нас. Как будто такие вести могут заставить ее не волноваться! Мы умоляли ее ничего не предпринимать, пока мы не будем в безопасности, но я не знаю, прислушается ли она к этому совету.

— Вы достали дополнительных почтовых птиц, чтоб взять с собой?

— О, если бы это было так просто! Хорошие почтовые птицы очень ценные и имеют высокую стоимость. И Гильдия очень озабочена вопросом, кому давать птиц. Мне все же удалось заключить сделку с хранителем птиц здесь. Он сказал, что не может продать птиц Гильдии, но у него есть немного своих, которых он, по его словам, выращивал на мясо. Очевидно, они растут быстрее и такие быстрые. Птицы выглядят весьма печально, как мне показалось, но хранитель сказал, что у них сейчас линька и, когда у них вырастут новые перья, они будут очень красивыми. Он продал мне несколько и сказал, что не имеет значения, где мы их выпустим, они вернутся к нему. Он дал мне так же капсулы для сообщений и подходящие свитки для них, но заставил меня поклясться, что я буду хранить все это в секрете. Итак, когда мы прибудем в Кельсингу, то сможем, по крайней мере, сообщить моей матери, где мы, а она передаст новости Кефрии и Ронике. И это, моя дорогая, самое большее, что я смог сделать.

Малта кивнула, а потом сосредоточила все внимание на ребенке. Он уснул возле ее груди. Она завернула сына и уложила в маленькую деревянную коробочку из-под выпечки, усланную грубым корабельным одеялом.

— Я упаковала некоторые вещи для него, на тот случай, если он родится раньше. Ты не мог бы… — попросила она, прикрывшись.

— Тилламон уже занимается этим. Она вернется к нам в комнаты и переложит сколько получится в несколько грузовых коробок, а потом перенесет на корабль.

— Почему все так долго? Я не успокоюсь, пока мы не доставим его к дракону, который сможет ему помочь.

— Мне кажется, он выглядит уже намного лучше. Корабль делает все, что может

— Я знаю.

Она прижала ладонь к деревянным доскам в надежде, что Смоляной почувствует ее благодарность и не поймет ее слова неправильно.

— Но я чувствую, что он делает и это пугает меня. Рейн, она напоминает нашему малышу дышать, он слушает его сердцебиение.

Она подошла и положила руку ребенку на грудь, как будто сама хотела в этом убедиться.

Рейн помолчал, а потом задал вопрос, который должен был задать: — А что, если Смоляной не напомнит ему?

— Я думаю, он просто перестанет, — ответила Малта

Рейн подвинулся к ней и обнял жену.

— Уже недолго осталось, — сказал он, молясь, чтоб это было правдой. — Как только закончится погрузка, мы отплывем. Капитан Лефтрин обещал, что так будет.

Он неподвижно сидел, прислушиваясь к звукам погрузки. В маленькой коробкообразной каюте, которую Лефтрин предоставил в его распоряжение, была кровать и какая-то часть его хотела оказаться там. Но ребенку надо было оставаться здесь, на баке, где диводрево Смоляного было самым толстым, чтобы сохранять связь с живым кораблем. Малта провела тут все ночь, напомнил он себе.

— Не хочешь пойти в каюту и поспать немного? Я останусь с нашим сыном.

Она покачала головой.

— Может, потом, когда мы отплывем и я буду знать, что мы уже в пути, и смогу расслабиться. Но не сейчас. — Потом она улыбнулась: — Наш сын. Как странно и прекрасно звучат эти слова. Но ему нужно собственное имя, Рейн.

Она посмотрела вниз на спящего младенца.

— Что-то сильное и твердое.

— Ефрон, — предложил Рейн, не раздумывая.

Глаза Малты расширились. — Назвать его в честь моего дедушки?

— Я всегда слышал хорошие вещи о нем. А второе имя?

— Бендир, — предложила она

— Именем моего брата? Моего старшего брата, который все жизнь командовал мной, помыкал, когда мы были детьми, даже издевался надо мной, когда я влюбился в тебя!

— Мне нравится Бендир, — усмехнулась она и ради этой улыбки, столь неожиданной на нее изможденном лице, он кивнул.

— Ефрон Бендир Хупрус. Большое имя для маленького мальчика.

— Он будет Фроном, пока не вырастет. Так называли моего деда, когда он был мальчишкой.