Чтение онлайн

Два дрожащих китайца, в промокших от пота рубашках, подтвердили мои подозрения. Только это ещё не всё.

— Я вниз, там кто-то есть, — киваю Доре, а та махнула пистолетом, благословляя меня на подвиг.

Спускаюсь по ступенькам и прислушиваюсь. В очередном коридоре четыре двери по бокам и в конце новый спуск. Сначала я не понял, что меня смущает, но постепенно осознаю и начинаю звереть. У боли и отчаяния тоже есть запах.

Открываю дверь и заглядываю в комнату, выставив пистолет. Так и есть. На лежаке сжалась молоденькая азиатка, с глазами, наполненными ужасом, прикрывающаяся какой-то тряпкой. В соседнем помещении, среди коробок с продуктами на полу лежала ещё одна обнажённая девушка. Скорее подросток, судя по угловатой фигуре, едва заметной груди и редкому пушку на лобке. Эта просто мелко вздрагивала, не обращая внимания на происходящее вокруг. Запёкшаяся кровь на внутренней поверхности бёдер не оставляла сомнений, что здесь произошло.

Гоню в сторону лишние мысли, ведь это ещё не всё. Выхожу в коридор и чуть не стреляю в Бетти, стоявшую возле комнаты с первой жертвой. Вот дура, предупреждать надо! На фига тогда рация?

Не обращаю внимания на напряжённую девушку, спускаюсь по ступенькам и смотрю на горизонтальную дверь. Похоже, здесь что-то вроде винного погреба. Что ещё можно хранить в подвале? Рывком открываю крышку, но располагаюсь так, чтобы меня не видели снизу. Из отверстия пахнуло влажным воздухом, пропитанным запахом испражнений и потом, забивающим все остальные ароматы. Направляю внутрь пистолет, чтобы осветить помещение подствольным фонариком.

Сука! Горло будто сжал ошейник, о существовании которого я забыл. Вернее, мне так казалось. Чувствую, что голова буквально готова взорваться от прилива дурной крови. А ещё мне нужно срочно кого-то убить! Между тем из подвала на меня продолжали смотреть дети и подростки. Человек пятнадцать, грязные и испуганные. Нет, некоторые глядели с надеждой, а кто-то со злобой. Рабы. Очень знаковое и болезненное для меня слово. Сам был таким. Ненавижу китайцев!

— Поможешь им выйти? — спрашиваю подошедшую шатенку, шепчущую проклятия.

Не дожидаясь ответа, нащупываю «НР», висящий на поясе, и иду в зал. Далее помню плохо. Всё слилось в крики боли, переходящие в визг, и приказ Доры, наконец пробившийся сквозь пелену безумия.

— Хватит! Люк, Вонг и бухгалтер нужны живыми. Не заставляй нас стрелять.

Блондинка закрыла собой стоящих на коленях толстяков, что-то верещащих и растирающих слёзы с соплями. Рядом расположилась шатенка, направившая на меня свои пукалки.

Оборачиваюсь в сторону кухни, откуда раздаются вопли, и несёт кровью, забивая мои сенсоры.

Захожу в просторное помещение, заставленное столами и плитами. Сразу бросаются в глаза два голых тела, висящих на крюках. Оба китайца покрыты кровью, которая здесь везде. Она стекает с тел, напрудив целую лужу. Я всё понимаю, но когда я успел их раздеть и отрезать гениталии? Ещё и не помню ничего. Вытаскиваю из кобуры «Глюк» и двумя выстрелами прерываю никчёмные жизни.

Возвращаюсь в бар и смотрю на присутствующих. И только сейчас обращаю внимание, что на улице громко играет музыка и раздаются вопли многочисленной публики. Эк меня накрыло! Сначала сыграл в шутер под прикольную музыку. Затем освободил захваченных ребят. Ну и для полного кайфа, немного скосплеил мясника. Чего-то у меня совсем крыша протекает. И вообще, о чём я думаю? Надо помочь бывшим пленникам, разбор полётов потом.

Кстати, любопытные мордочки выглядывают из-за двери. Смотрю в их сторону, но азиаты сразу скрываются.

— Ты на себя посмотри. Тут и бывалый человек в штаны наложит, — Бетти объяснила поведение ребят, — А нам потом всё это отмывать.

Она обвела помещение рукой, держащей небольшой пистолет. «Тарантул» блондинка перекинула через плечо.

— Наймёте клининг, в Раджапуре таким никого не удивишь, — осматриваю свой вид и брезгливо морщусь, — А ведь это была моя любимая рубашка. Теперь её только выкидывать. Уже вторая за день. Что за невезуха!

— Слышь, любитель свинок. Ты случаем не с дурки сбежал? Я всё понимаю, но на хрена было их здесь разделывать? Чего подождать не мог? Вон за зданием площадка, с улицы не видно. Выходи и хоть на кусочки их пластай, мы тебя даже морально поддержим, — вставила свои три копейки команча.

— Ну, погорячился немного. Бывает. И опусти ствол, не надо меня нервировать, — отвечаю девушке.

— Хватит болтать. Берта, займись пленниками, пусть пока посидят в уголке. Напои их и накорми, еды здесь хватает, — Дора не обратила внимания на ошарашенную подругу и переключилась на меня, — А ты давай убирай за собой мусор. Мешки должны быть на кухне. Джимми скоро будет и тебе поможет. Меня же ждёт приятная беседа с мистером Вонгом и бухгалтером.

Китаец дёрнулся при упоминании своего имени. Я бы и сам нервничал, увидев плотоядный оскал блондинки. Угораздило меня попасть в компанию психопатов. Не удивлюсь, что рыжий тоже какой-нибудь маньяк.

[1] Пастор Иоганн Эрнст Глюк (1652 — 1705) — немецкий лютеранский богослов, педагог и переводчик Библии на латышский и русский языки. 2. Пастор Фриц Шлаг. Второстепенный персонаж романов о Максиме Исаеве (Штирлице).

Интерлюдия

1

— Люк! Очнись, Люк!

Кто-то тряс меня за плечо и звал какого-то Люка. Ну, очень странное имечко.

— Брат, как же так? Соберись, у нас нет времени, — продолжил мужской голос с нотками отчаяния.

Хорошо мне не сообщили, что он мой отец. Впрочем, сейчас не до шуток. Я не вижу говорящего и почти не чувствую своего тела. Вернее, оно оказалось парализованным. При этом острое жжение в левом боку и бедре, мешали нормально соображать. Хотелось приложить руку к ране, но чёртова неподвижность! Ещё и голова трещит, будто мне прилетело несколько хороших ударов.

Между тем раздался ещё один голос, теперь женский.

— Тор, надо что-то решать. Люк получил огромную дозу яда. Как он вообще дышит, ведь для человека это верная смерть. Хотя… — после небольшой паузы девица продолжила, — Нам не удастся его унести, тропа слишком узкая и мы ослаблены. Просто не осилим даже вчетвером, да и охрана скоро очухается. Нам нужно бежать.

Голос у говорящей красивый, можно сказать, завораживающий. Только мне он не нравится. И дело не в том, что девушка предлагает меня бросить. Здесь более старое неприятие и настороженность. А вот парень, названный Тором, порадовал.