Чтение онлайн

— Сама поймала эту рыбину? — крикнул Босх.

— Да. Возле Кабо. Три с половиной часа втаскивала в лодку. — Джулия появилась с двумя бокалами вина. — Это был тяжкий труд.

— Как она называется?

— Черный марлин.

Джулия отсалютовала бокалом рыбе, потом Босху.

— Держись крепко.

Босх удивленно посмотрел на нее.

— Это мой новый тост, — объяснила она. — «Держись крепко». Годится на все случаи жизни.

Джулия села на ближайший к Босху стул. За ее спиной была доска для серфинга. Белая, с радужным узором по краям. Короткая.

— Значит, катаешься и по бурным волнам?

Она глянула на доску, потом на Босха и улыбнулась:

— Пытаюсь. На Гаваях научилась.

— Знаешь Джона Берроуза?

Джулия покачала головой.

— Серфистов там множество. На каком пляже он бывает?

— Нет, Берроуз местный. Полицейский. Служит в группе расследования убийств тихоокеанского отделения. Живет на пешеходной улочке возле пляжа. Неподалеку отсюда. На доске у него надпись «Для защиты и серфинга».

Она засмеялась:

— Замечательно. Нужно будет и мне сделать такую же.

Босх кивнул.

— Значит, Джон Берроуз? Надо будет наведаться к нему.

Джулия произнесла это с чуть поддразнивающей ноткой в голосе.

Босх улыбнулся и промолвил:

— Не обязательно.

Ему нравились ее подшучивания, но сейчас они лишь еще больше портили настроение из-за причины приезда сюда. Он взглянул на свой бокал с вином.

— Я сегодня рыбачил целый день. Главным образом в архиве.

— Я видела тебя в вечерних новостях, — сказала Джулия. — Ты хочешь прижать этого типа, растлителя малолетних?

Босх стал медленно пить вино, чтобы дать себе время подумать. Она открыла нужную дверь. Теперь ему требовалось входить очень осторожно.

— Почему ты так решила?

— Ну, ты сообщил этой женщине-репортеру о его судимости. Мне показалось, что ты ведешь какую-то игру. Берешь его в оборот, чтобы развязать язык. Наверное, это рискованно.

— Неужели?

— Во-первых, доверять репортерам всегда рискованно. Я знаю это по своему прошлому: когда была адвокатом, поплатилась за свою откровенность. А во-вторых... во-вторых, трудно предвидеть, как поведут себя люди, когда их секреты перестают быть таковыми.

Босх посмотрел на Джулию и покачал головой:

— Я не сообщал этого Сертейн. Кто-то другой постарался. — И посмотрел ей в глаза, ища каких-то улик виновности. Ни малейших. — Из-за этого будут неприятности, — добавил Босх.

Она удивленно приподняла брови. Снова никаких улик.

— Почему? Если ты не давал ей этой информации, с какой стати...

Джулия умолкла, и Босх понял, что она догадалась. В ее взгляде появилось горькое разочарование.

— О, Гарри...

Он попытался дать задний ход.

— Что? Не беспокойся. Я выкручусь.

— Гарри, я не сообщала ей. Ты приехал выяснить, не я ли осведомительница, источник или как там это называется?

Джулия резко поставила свой бокал на кофейный столик. Вино плеснулось через край. Она оставила это без внимания. Босх чувствовал, что разлада не избежать. Он все испортил.

— Послушай, знали только четверо...

— И одна из них я. Поэтому ты решил приехать и выяснить, не от меня ли пошла утечка.

Джулия ждала ответа. Наконец Босх молча кивнул.

— Так вот, не от меня. И думаю, теперь тебе следует уехать.

Босх поставил бокал и поднялся:

— Джулия, извини. Я все испортил. Думал, лучше всего, чтобы не осложнять наших отношений, будет... — Он беспомощно развел руками и направился к двери. — Вести себя как ни в чем не бывало, — продолжил он. — Я не хотел портить наши отношения. Но мне нужно было знать. Думаю, на моем месте ты повела бы себя так же.

Босх открыл дверь, оглянулся.

— Прости, Джулия. Спасибо за вино.

И повернулся, собираясь уходить.

— Гарри.

Босх повернулся к ней. Джулия подошла к нему и ухватила за отвороты куртки. Медленно притягивала его к себе, потом отталкивала, словно сотрясая в замедленном темпе задержанного. В задумчивости опустила взгляд ему на грудь и приняла решение.

Она перестала раскачивать его, но куртку не выпустила.

— Думаю, я совладаю с этим.

Джулия посмотрела ему в глаза и притянула к себе. Прильнула губами к его губам в долгом поцелуе, затем оттолкнула. Разжала руки.

— Надеюсь. Позвони завтра.

Босх кивнул и шагнул за дверь. Джулия закрыла ее.

Он спустился по ступеням крыльца к тротуару, идущему вдоль канала. Посмотрел на отражения в воде огней всех домов. Освещенный только луной арочный мост выгибался над каналом ярдах в двадцати, его отражение было превосходным. Босх повернулся и снова поднялся по ступеням. Заколебался у двери, и Джулия распахнула ее.

— Доски скрипят, помнишь?

Босх молчал, она ждала. Он не знал, как сказать то, что хотел. Наконец все-таки заговорил:

— Однажды в одном из туннелей, о которых мы говорили вчера ночью, я столкнулся с человеком. С вьетконговцем. В черной одежде, с вымазанным грязью лицом. Долю секунды мы глядели друг на друга, а потом, видимо, сработал инстинкт. Оба вскинули руки и выстрелили. Одновременно. А затем бросились в разные стороны. В перепуге, крича в темноте. — Босх умолк, вспоминая тот случай. — Но я все-таки думал, что он должен был попасть в меня. Почти в упор на таком расстоянии не промахнешься. И моя пуля застряла в стволе. Отдача была иной. Наверху я первым делом ощупал себя. Ни боли, ни крови. Разделся и осмотрел тело. Ничего. Он промахнулся. Этот вьетконговец стрелял в упор и промазал.