Чтение онлайн

— Да, будет очень кстати.

Блейлок вышел из комнаты, и Босх обратился к Одри:

— Вы не хотите, чтобы муж дал мне этот список. Почему, миссис Блейлок?

— Потому что думаю, вы нечестны с нами. Вы что-то ищете. Такое, что вам нужно для закрытия дела. Вы ехали ночью три часа из Лос-Анджелеса не ради формального расспроса, как это назвали. Вы знаете, что эти дети — из сомнительного окружения. Они были отнюдь не ангелами, когда появились у нас. И я не хочу, чтобы кого-либо из них обвиняли в чем-то только из-за того, что они родились в неблагополучных семьях.

Босх помолчал, дабы увериться, что она закончила.

— Миссис Блейлок, вы бывали когда-нибудь в маккларенской детской колонии?

— Конечно. Кое-кто из наших детей находился там.

— Я тоже. И во многих семейных приютах, где подолгу не задерживался. Так что представляю, какими были эти дети, поскольку сам был таким. И помню, что в некоторых приютах царит любовь, а иные не лучше тех мест, откуда забраны дети, а то и хуже. Знаю, что одни приемные родители думают о детях, а другие — о чеках из службы по делам несовершеннолетних.

Помолчав несколько секунд, Одри произнесла:

— Это не имеет значения. Все равно вы хотите завершить свою картинку-загадку любым кусочком, который подойдет.

— Вы ошибаетесь, миссис Блейлок. И в моей задаче, и во мне.

Дон вернулся с зеленой, похожей на школьную папкой. Положил ее на квадратный журнальный столик и раскрыл. Карманы папки были набиты письмами и фотографиями.

Одри продолжала:

— Мой муж работал в муниципальной системе, как и вы, поэтому ему будет неприятно слышать. Но я, детектив, не верю ни вам, ни вымышленным предлогам вашего приезда. Вы нечестны с нами.

— Одри! — жалобно воскликнул Блейлок. — Человек просто старается выполнить свою работу.

— И ради этого скажет что угодно. И навредит любому из наших детей.

— Одри, прошу тебя!

Он снова перенес внимание на Босха и протянул ему лист бумаги. Там был рукописный перечень фамилий. Но не успел Босх заглянуть в него, как Блейлок забрал лист и положил на столик. Взял карандаш и начал ставить у некоторых фамилий галочки, поясняя:

— Мы сделали этот список, чтобы иметь возможность не терять из виду всех. Знаете, можно любить детей всей душой, но когда приходит время вспоминать дни рождения двадцати, тридцати, непременно кого-нибудь забудешь. Те, кого я отмечаю, появились у нас после восьмидесятого года. Когда я закончу, Одри перепроверит.

— Нет, я не стану перепроверять.

Мужчины пропустили эти слова мимо ушей. Босх читал список. Когда оставалось чуть больше трети, он ткнул пальцем в одну фамилию.

— Расскажите мне о нем.

Блейлок посмотрел на Босха, потом на жену.

— Кто это?

— Джонни Стокс, — ответил Босх. — В восьмидесятом году он был у вас в доме, не так ли?

Одри уставилась на него.

— Ну вот видишь? — обратилась она к мужу, глядя при этом на Босха. — Детектив уже знал про Джонни, когда ехал сюда. Я была права. Он нечестный.

Когда Блейлок пошел в кухню ставить на огонь второй кофейник, Босх уже исписал две страницы сведениями о Джонни Стоксе. Тот попал в дом Блейлоков по направлению службы по делам несовершеннолетних в январе восьмидесятого года и покинул в июле, когда угнал машину, катался в ней по Голливуду и его арестовали. Это был уже второй арест за угон. Стокса отправили в силморскую детскую колонию на шесть месяцев. По отбытии срока суд вернул его к родителям. Хотя он звонил Блейлокам и даже изредка наведывался к ним в Лорел-каньон, вскоре они потеряли контакт с этим мальчиком.

Когда Блейлок вышел из комнаты, Босх приготовился к неловкому молчанию с Одри. Но она заговорила с ним.

— Из наших детей двенадцать окончили колледж, — сказала она. — Двое поступили на военную службу. Один пошел по стопам Дона в пожарную охрану. Работает в Долине. — Одри кивнула Босху и продолжила: — Мы никогда не считали себя совершенно удачливыми с детьми. Заботились мы о них как могли. Иногда обстоятельства, суды или органы по делам несовершеннолетних не давали нам помочь ребенку. Случай с Джонни — один из таких. Он допустил ошибку, и получилось так, будто виноваты мы. Его забрали от нас... до того, как мы смогли ему помочь. Вы как будто уже знаете о нем. Разговаривали с ним?

— Да. Недолго.

— Он сейчас в тюрьме?

— Нет, на свободе.

— Какую жизнь вел Джонни после того... как мы его знали?

Босх развел руками:

— Неважную. Наркотики, аресты, тюрьма.

Одри печально покачала головой.

— Вы полагаете, того мальчика убил он? Когда жил у нас?

Босх видел по ее лицу, что если скажет правду, то разрушит все созданное ею на поприще воспитания. Целая стена фотографий, дипломы, хорошие должности будут ничего не значить в сравнении с этим.

— Не знаю. Но он был другом убитого мальчика.

Она закрыла глаза. Не зажмурилась, просто давала им отдых. И не говорила ничего, пока Блейлок не вернулся в комнату. Он прошел мимо Босха и подбросил полено в камин.

— Кофе будет через минуту.

— Спасибо, — промолвил Босх.

Когда Блейлок направился к кушетке, Босх встал:

— С вашего разрешения я хотел бы показать вам несколько вещей. Они у меня в машине.

Он извинился и вышел на подъездную аллею. Взял портфель с переднего сиденья и шагнул к багажнику, где лежал картотечный ящик со скейтбордом. Ему казалось, что показать скейтборд Блейлокам имеет смысл.

Едва Босх закрыл багажник, защебетал сотовый телефон, и на сей раз он ответил. Звонил Эдгар.

— Гарри, ты где?

— В Лоун-Пайн.

— Что ты там делаешь?

— Нет времени рассказывать. А где ты?

— За столом. Как договорились. Я думал...

— Слушай, я перезвоню через час. Снова объяви в розыск Стокса.

— Что?

Босх взглянул на дом, дабы убедиться, что Блейлоки не подслушивают или не смотрят.

— Объяви в розыск Стокса. Его нужно арестовать.

— Почему?