Чтение онлайн

— Ариаина сказала, что ваше представление на Венчании с Морем было просто великолепным. Жаль, что я не смог увидеть его.

— Ты не сможешь увидеть ни одно из моих представлений, Лючиано, — ответил Родальфо мягко.

— Фейерверков не может быть при свете дня. Существуют вещи, для которых необходима темнота.

Горько было осознавать это, но он приступил к фейерверку и через некоторое время полностью погрузился в работу. Это было очень похоже на науку его мира: он смешивал порох с различными химикатами, которые окрашивали огонь в разные цвета. Но для особых фигур Родольфо использовал технику, которую Люсьен мог назвать лишь магией.

На его верстаке стояли стеклянные сосуды, содержавшие в себе разнообразные субстанции, сверкающие неземными цветами, и непостижимые объекты, которыми мог владеть только настоящий волшебник. Люсьен изумленно наблюдал, как Родольфо откупорил банку, в которой находилось что-то вроде миниатюрного скелета дракона, и пробормотал над ней несколько слов.

Содержимое мгновенно рассыпалось в мелкий зеленый порошок, им Родольфо набил ракету, над которой они работали, добавив вихрь красно-золотых искр, кружившихся в его руках, пока он засыпал их внутрь.

Он весело взглянул в лицо Люсьена и сказал:

— Дешевый эффект, но толпе всегда нравится, — и добавил: — Давай сделаем перерыв, прежде чем приступать к следующей.

Люсьен постарался не думать о всех красотах, которые ему не увидеть.

— Вы узнали что-нибудь о докторе Детридже? — спросил он, когда они вышли в сад на крыше.

— Пока нет, — ответил Родольфо. — Я отправил сообщения моим друзьям-страваганти в Беллоне, Реморе, Гиглии — во все крупные города. На это у меня ушел весь вчерашний день. Хотелось бы мне иметь вашу магию, чтобы быстро справиться со всем этим с помощью телеграфа, о котором ты мне рассказывал. Но мне пришлось использовать науку зеркал, и это было весьма утомительно.

Зато теперь все ищут хоть какие-нибудь следы человека без тени, хотя пока никаких новостей нет.

— Родольфо, — внезапно спросил Люсьен, — зачем вы перенесли меня сюда?

Родольфо взглянул на него удивленно.

— Я не переносил тебя сюда, Лючиано. Я просто оставил талисман. Я не знал, кто найдет его. У талисманов свои способы найти правильного человека.

— Но почему вы сделали это?

— Каждый месяц, в полнолуние, я использую различные методы предсказаний. Несколько месяцев назад я гадал на картах и камнях, пытаясь предсказать будущее, и все время выпадала странная комбинация, которую я не мог понять. В нее входили Герцогиня, опасность и юная девушка. Также там присутствовала книга, а я уже решил. что именно твоя тетрадь станет следующим талисманом. Мне показалось, что настал подходящий момент, чтобы отнести ее в твой мир, — Родольфо не стал упоминать карту смерти.

—А почему вы отнесли ее так близко к тому месту, где я живу и хожу в школу?

—Тогда я вообще ничего не знал о тебе. Я вернулся туда, где жил доктор Детридж, в Барнсбюри. В его времена это была маленькая деревенька. Теперь эта территория — часть твоего Северного Лондона.

Место, где раньше был его дом и лаборатория, изменилось до неузнаваемости. Я увидел то, что, как ты мне пояснил, было твоей школой, но тогда я не знал, что это такое. Здание было большим и в нем находилось много людей, поэтому я оставил талисман в соседнем доме, в надежде, что это достаточно близко.

— Как же вы попали в дом?

— Я просто бросил тетрадь в прямоугольное отверстие на двери.

— Я все равно не понимаю, зачем вообще вы принесли талисман в мой мир, — не мог успокоиться Люсьен, — чтобы появились новые страваганти?

— Можно сказать и так, — медленно ответил Родольфо. — Именно так поступал доктор Детридж первые несколько лет. Но после него в наш мир пришло немного визитеров. Такое впечатление, что они приходили в наш мир только в качестве помощников в случае кризиса.

— А сейчас сильный кризис? — снова спросил Люсьен. Родольфо вздохнул.

— Слишком сильный. Киммичи хотят править всей Талией. Конечно, сейчас они говорят о республике, но можешь быть уверен — как только они приберут все к рукам, она превратится в королевство или даже в империю, как в старые времена, когда Ремора правила всем Серединным Морем и далеко за его пределами. Но Беллецня противостоит им.

— Они хотят, чтобы вы присоединились?

— Они хотят, чтобы Герцогиня подписала документ, подтверждающий присоединение Беллеции к их республике. Они пытаются присоединить Лагуну уже почти сто лет.

— Но вы же не воюете с ними ? Я имею в виду, что ремский посол здесь, а он тоже Киммичи.

— Нет, не воюем. — продолжил Родольфо, — но взаимная ненависть установилась с ночи Стеклянной Маски—я так понимаю, ты слышал эту историю? — хотя мы ведем себя весьма цивилизованно. Несколько отравлений, кого-то зарезали. Но не открытая война. Киммичи предпочитают работать по-другому. Они усиливают свою власть в Талии интригами, заговорами, политическими браками и хитростью.

— А это правда, что Герцогиня отравила Мастера Стекла, потом убила ремского принца? — спросил Лючнано.

Родольфо пожал плечами:

— Возможно. Это в духе того, как поступают Герцогини. Они страшные враги. Всегда агрессивно и жестоко защищают свой город. Сильвия была бы безжалостна к любому, кто попытался бы отнять у нее Беллецию.

— Но принц просто танцевал с ней, — возразил Люсьен. — Ну, я имею в виду, с той, другой Герцогиней.

— Он мог специально подставить ей подножку, когда она была в стеклянной маске, — предположил Родольфо.

— Ну а Мастер Стекла? Он ведь не хотел навредить ей, он действовал по ее собственному приказу. Почему она его отравила?

— Его творение повредило ее красоту. А она была Беллецией. Это то же самое, что взорвать собор, — ответил Родольфо, — так считают все беллецианцы. Они вовсе не были шокированы ее действиями.

— Но, похоже, вы сами этого не одобряете?

— В общем-то да, ведь он был моим предшественником. Многие мои фейерверки основаны на его произведениях. Ну все, пора заняться главной фигурой завтрашнего представления!

Ринальдо ди Киммичи терял терпение. Он был в Беллеции уже несколько месяцев и устал от этого ужасного города. Каждая поездка приносила дискомфорт; ему пришлось оставить карету на материке из-за дурацкого беллецианского закона насчет лошадей и брать лодку, одного вида которой его начинало тошнить.