Чтение онлайн

– Иначе нельзя, – словно эхо, откликнулась командирша.

Я поглядел на нее и почувствовал, как мои яйца втянулись в живот. За руль тетка не держалась, руль ей был по фигу, хотя джип несся не меньше ста сорока, а со встречными тачками расходился в миллиметре. Мы поворачивали то влево, то вправо, уходя от удара, а руль ни капельки не вращался. Тетка была занята важным делом. Она острым ножичком счищала с перчаток налипшие кровавые сгустки и чьи-то черные волосы. Можно сказать, что счищала чей-то скальп…

Я подписал все их бумажки, приколотые к пластмассовым пластинкам. Я бы тогда все что угодно подписал.

– Очень хорошо, – сказала Кузнечик, скинула, наконец, перчатки в полиэтиленовый мешок и взялась за свой дипломат. – Теперь займемся твоей памятью.

– Моей памятью?! Это как? Мы так не договаривались!

На всякий случай я потрогал пачку хрустов в кармане брюк. Бабло лежало на месте. Я не сразу воткнулся, чего от меня хотят, и решил, что хотят подпоить или посадить на дурь, чтобы отнять бабки назад.

– Во-первых, три минуты назад ты подписал договор о передаче твоей памяти на временную консервацию, – гладкое личико «немки» слегка осветилось зеленым, когда она заглянула в свой «люк без дна». Стоило ей отпереть замки дипломата, как у меня моментом возникло ощущение бездонной пропасти…

– Во-вторых, консервация временная и добровольная, только на период прохождения службы. Когда легионер заканчивает последний контракт, он вправе затребовать память. И в-третьих, это общая обязательная практика. Я тоже не помню ничего, что произошло со мной до первого тренировочного лагеря. Не беспокойся, так намного легче служить.

– Черт с вами, – сказал я. – А это… это…

Вербовщик взял из рук Кузнечика тонкую круглую присоску и приложил мне к виску. Стало холодно, кожа онемела. Вторую присоску он приставил мне к шее, потом еще три – к затылку и другому виску. Ни проводов, ни выключателей, ничего. Кузнечик пялилась в свой чемодан.

– Это не больно. Перед тем как совершить дальний прыжок, мы вводим двойной шифр. Шесть цифр придумай сам и запиши, но не запоминай. Запомнишь потом, пусть эта бумажка будет у тебя в кармане… – Кузнечик вставила ключ в гнездо под рулевой колонкой. Несмотря на то что джип продолжал нестись, лавируя в потоке грузовиков, я сразу врубился, что настоящее путешествие еще впереди. – И еще, Николай. Тебе надо выбрать прозвище, боевой псевдоним. Есть что-нибудь на примете?

– Бауэр, – я ни минуты не колебался. – Мне нравится, когда ребята зовут меня Бауэр.

– Бауэр, – повторила Кузнечик. – Так и запишем.

Она повернула ключ, и я все забыл.

Дрожь двигателей, зной и запах крови.

Лично я не люблю, когда много крови.

Свиная Нога завел бот по крутой глиссаде, градусов в семь; мы плюхнулись первыми в клубах пыли. Прямо по центру площади, или как это у них там называется. На Бете ведь ничего нельзя утверждать наверняка, площадь это или, к примеру, болото. Все спутниковые привязки врут, а рельеф меняется по три раза в день, вместе с восходом каждой из Сестричек, и потому только, что так захотелось какой-нибудь чокнутой старухе…

Запросто. На Бете Морганы это запросто.

Планета, где сбываются мечты.

Кажется, мы развалили несколько хибар тормозным гасителем. Посыпались камни, желтая пылища закрыла небо. Пару секунд бот болтался на ионной подушке, пока щупы не доложили о надежности покрытия. Визуально – плотный грунт, но глазам доверять нельзя.

Тут и бортовому процессору порой верить нельзя…

– Декурион Селен, что у вас там с настройкой визора? Почему я вижу какие-то лачуги?

– Говорит Селен. Потому что мы сели прямо победи жилого массива, – не скрывая злорадства, рапортую я.

Пусть побесятся наверху, пусть пошуршат остатками мозгов! У манипулариев задача воевать на земле, а не рассчитывать траекторию заброса. Еще никто не подтвердил, что туземцы напали на обогатительный комбинат, а мы уже давим их тормозными дюзами. Я слышу, как центурион кричит по закрытой связи, что населенным пунктом внизу даже не пахло…

Но здесь нельзя верить обонянию. Мы верим только анализаторам среды.

Парни выплюнули загубники, и я, как положено по уставу, принял отчет декурии о готовности к высадке.

– Бортмеханик Цинк. Двигатель в норме, готов к маршу, – бодро рявкнул Свиная Нога.

– Старший стрелок Хлор. Орудие в режиме боевого сканирования, – деловито пролаял Гвоздь, прижавшись физиономией к окулярам. – Штатные зонды запущены, живой силы противника и электронных средств не обнаружено. Готов к стрельбе.

…Не обнаружено. Это ничего не значит. Особенно, учитывая, что никто не представляет, как выглядит противник. Я не верил, что мы воюем против тощих фиолетовых коротышек. Несколько штук удирали от нас по раскисшей грязи, мы могли накрыть их одним залпом, но команды открывать огонь пока не было.

Пушку я уже слышал. Успокаивающий, сладостный шорох стволов, раскручивающихся над орудийной башней. С хлопками отскочили наземные зонды, пискнули анализаторы скафандров, поползли вверх зеркальные забрала. Парни сидели в седлах, опустив ноги в стремена шагателей, готовые к броску. Это хорошо, обожаю этот момент, когда мышцы и сами мысли напряжены, когда внутри все бурлит от «ампул силы», когда на панели шлема зелеными огоньками светятся четверка и три нуля – полный боекомплект. Четыре тысячи залпов.