Город мясников
Шрифт:
– Командир, ставлю бронебойный! – кажется, это кричал Баузр. Он с лязгом менял картридж своей картечницы.
Мокрик выстрелил и угодил исполину в плечо. Еще одна сквозная дыра и никакой реакции. Бирр выдернул из дыры вторую ногу. Эта нога когда-то принадлежала исполинскому кукольному ребенку, так же, как одна из рук.
Я нажал гашетку. Мой снаряд угодил ему в бедро; рвануло так, что мы все дружно отвернулись, чтобы не спалить глаза. Нога Бирра повисла на черной оплавленной нити. Он целиком выбрался на решетчатую площадку и покачивался как пьяный. Я был уверен, что без ноги глюк не сможет двигаться. Ведь раньше мы справлялись с капризами планеты достаточно легко…
Бирр пошатнулся и… полетел вниз головой, прямо на нас. Бежать нам особо было некуда, доктор Маори голосила, что надо прятаться в кухне, что там надежно, но мы к ней не слишком прислушивались.
Потому что огромная кукла, врезавшись башкой в бетонный пол, поднималась на ноги. Он разогнулся и стал выше нас почти вдвое. Дыра в мягком брюхе почти затянулась, отстреленная мной нога тоже приросла к туловищу.
– Не уйдешь от дяди Бирра… – пропела драконья рожа. Поросячье рыло еще не восстановилось, там шипело и булькало; видимо, в голове еще вовсю горели его кукольные мозги.
– Бауэр, бронебойным! – выкрикнул я. У меня, как назло, самых мощных зарядов не осталось. Лишний раз я пожалел, что не снял боеприпасы с шагателя Деревянного.
Рявкнула картечница. Бирра подняло в воздух и кинуло назад. Когда он врезался башкой в упавшую сверху дверь, я испытал почти чувственное наслаждение.
– Быстрее, быстрее! – орала Маори Бирк. Она подхватила свой мешок с консервами и волоком потянула к опущенному аварийному щиту с надписью: «Пищеблок». – Он сейчас встанет и порвет нас на части, а стрелять в него нет смысла, потому что в нем нет сердца. Можете умирать, а мне надо кормить сестричек. Еще не все потеряно…
Бирр вставал. Кумулятивным зарядом его почти порвало пополам.
– Мокрик, огнемет! – Я дослал фугас и выстрелил с колена. Уши заложило от грохота; казалось, сейчас все здание не выдержит тряски и рухнет нам на головы. В плечо я картечницу старался не упирать, там, под скафандром, давно разливался громадный синяк. Когда ведешь огонь из седла шагателя, отдачи практически не чувствуешь, а после каждого выстрела с рук проверяешь, на месте ли зубы…
Бирр дернулся и упал на колени. Я был совершенно уверен, что отстрелил ему птичью лапу. Еще пара точных попаданий – и мы разделаемся с этой гадостью.
Раздалось шипение; повесив на правое плечо ремень огнемета, Мокрик рванул вперед. Перед этим мы разбили выстрелами все лампы, в тесном квадрате лестничной клетки стало темно, поэтому струя пламени меня ослепила.
– Не уййдешшшь от Бир-ра!..
Грохнула картечница Бауэра. Сшитая черными нитками голова монстра завалилась набок, зато полностью восстановилось плечо. В этот миг я представил, как он нам всем выпускает кишки. Доктор Маори корчилась позади меня, зажимая руками уши.
– Доктор, отпирайте вашу кухню, скорее! Доктор, вы слышите меня?
Бирр вставал. Его драконья морда горела, плавился живот, мутными каплями стекала на пол пластмассовая рука, но он вставал. Горящая морда завыла, затем голова круто повернулась на сто восемьдесят градусов, и нам ухмыльнулась розовая, нетронутая и зубастая свиная личина.
– Сюда, за мной, – доктор Маори очнулась от ступора. – В пищеблоке он вас не найдет. Там заговоренное место…
Мокрик выступил вперед, готовясь ко второму огненному плевку. Он отвел взгляд на короткий миг, всего лишь поправил за спиной баллон, но Бирр как раз махнул меховой лапой, освобождаясь от обломков стальных поручней, упавших на него сверху. Мокрик успел отвернуть лицо, и груда покореженного металла ударила его в грудь. Скафандр спас его, но я тут же ощутил острую боль в груди и пониже левого локтя. Я ведь чувствую боль своих клибанариев.
– Бауэр, прикрой нас!
Тому не пришлось повторять дважды. Бирру оставалось до лежащего стрелка шагов пять, когда я выскочил в центр помещения, отпихнул упавшие перила и взвалил Мокрика к себе на плечо. Огнемет я потащил волоком. Доктор Маори уже подняла желтый аварийный щит. Перед нами возник небольшой коридор, освещенный уютным желтым светом, и в конце него – еще один опущенный щит.
Бауэр стрелял почти в упор. Пока Бирр собирал себя по частям, мы сообща задвинули за собой щит.
– Сюда, скорее! – Не давая опомниться, доктор Маори бегом повлекла нас дальше, ко второму люку. – Здесь наша кухня, а обе столовые наверху. Сестры… они больны, но вы не пугайтесь. Вам придется выдержать… гм, гм… неприятное зрелище. И, пожалуйста, не пугайте их. Я еще не оставила надежду их спасти.
Мы рухнули, не в силах разговаривать. Я поражался нервной системе этой женщины. Минуту назад она побывала в аду, а теперь снова щебечет.
– Доктор, на схеме здания указано, что на втором этаже – склад химических компонентов…
– За химию можете не волноваться. Когда все это началось, шеф приказал дезактивировать все процессы и уничтожить опасные штаммы.
Щит позади нас вздрогнул. Донесся рев и треск ломающихся стеновых покрытий. Доктор Маори в третий раз нажала на кнопку звонка. Отпирать нам не спешили. Я представил себе, что будет, если мы застрянем в узком тоннеле между двух запертых люков.
– Как ты? – Я повернулся к Мокрику.
– Ничего… – Он сделал бравый вид. – Хорошо, что шлем не снял… Рука, похоже, сломана.
– Маори, это ты? – в переговорном устройстве запел писклявый голос.
– А вы уверены, что болезнь ваших… сестричек не заразна? – опомнился Бауэр.
– Здесь у каждого своя болезнь, – непонятно выразилась доктор Маори. – Для вас точно не заразно. Сестрички рожают.
– Рожают? Нашли время, – сплюнул Бауэр.
– Вы снова не поняли, – с кислой миной отозвалась Маори Бирк. – Они действительно сестры, Венера и Агра, у них разница в четыре года. Они работали со мной в соседнем отделе, изучали строение города. И они не собирались рожать. У Венеры даже парня нет. Но они рожают постоянно, уже пять дней. Поэтому им все время нужна еда, я бегаю наверх и ворую для них консервы… Венера, открой, это я!