Чтение онлайн

– Очень хорошо, – подытожил Бомбас. – Отныне любой из вас вправе убить Максио, не боясь последствий. Это бешеный пес. Он убил моего брата. И согласитесь, я явил вам исключительный пример миролюбия уже тем, что столь вежливо разговаривал с ним сегодня.

Обсуждение заняло еще примерно час. Все были согласны с тем, что с враждой нужно покончить. Однако киммериец прекрасно видел, что тут собрались трусливые хищники, наподобие шакалов или гиен, всегда готовые атаковать того, кто послабее.

– Как я понимаю, мы пришли к общему соглашению? – спросил Бомбас, поднимаясь. – Надеюсь, что в городе теперь станет поспокойнее. Как только Максио будет устранен, причина для конфликта исчезнет. Тогда вы все поймете, как выгодно иметь дело со мной. Теперь понятно, что резервные бойцы уже не нужны. Пусть уезжают. Я даже не стану взимать с них выездную плату у городских ворот.

– Бомбас, ты жадный болван! – крикнул Ксантус. – Твоя алчность и слепота погубят нас всех. – И вышел. Выражение лица у него было такое, будто он съел что-то неимоверно кислое.

– По-моему, Ксантус не вполне хорошо тебя понял, – заметил Конан Бомбасу, сопровождая городского голову вниз по лестнице.

– Не обращай внимания, – отмахнулся городской голова, – он не осмелится пойти против меня. Слишком много королевского серебра осело в его сундуках.

Внизу к Конану и Бомбасу присоединились Юлус и зингарец. Вчетвером они пошли назад, к резиденции городского головы.

– Ладно, киммериец, ступай. Счастливо, – сказал Бомбас. – Ты хорошо и честно послужил мне сегодня. Возможно, ты мне еще понадобишься.

– В следующий раз, – сообщил Конан, – я буду требовать оплату золотом.

– Да, да, всегда вот так, именно золото покупает верность людей, – со вздохом проговорил Бомбас. – Только какая она, эта верность? Ладно, киммериец, ступай.

Киммериец покинул резиденцию городского головы. Обезьяноподобный Юлус проводил его до выхода, злобно сверкая своими маленькими глазками. Конан уже был на полпути к храму, когда вечерний ветерок донес до него запах лилий. Конан остановился у фонтана.

– Почему ты так долго не вытаскивал меня из тюрьмы? – спросил Пирис.

– Отвечу вопросом на вопрос, – сказал Конан. – Как ты думаешь, почему я не оставил тебя гнить там на всю оставшуюся жизнь?

– Потому что ты поступил ко мне на службу, а киммерийцы известны как люди, умеющие держать слово.

– Не припомню, чтобы мы оговаривали мою обязанность вытаскивать тебя из каталажки. Кажется, я обещал только одно: найти твою богиню Скорпиона.

– Ты нашел ее? – жарко выдохнул Пирис.

– Да.

– Где она? – Пирис почти кричал.

– Слушай, вместо того чтобы спрашивать меня, спроси сначала себя: где ты раздобудешь причитающиеся мне за работу восемьсот золотых?

– Но… но… – смешался Пирис. – Если бы только статуя оказалась у меня в руках, я бы, конечно, смог тебе заплатить.

– Рассчитаешься со мной, а потом получишь своего Скорпиона, – твердо сказал Конан. – А если статуя тебе не нужна, то здесь имеется куча других желающих.

Глаза Пириса округлились.

– Что? О чем ты говоришь? Кто еще хочет моего Скорпиона?

– Я тебе больше ничего не скажу до тех пор, пока ты не явишься ко мне с деньгами. – Конан обвел рукой вокруг себя. – Здесь золотое дно. Человек с твоей пронырливостью и умениями без труда раздобудет кучу монет. Желаю тебе доброго вечера, Пирис!

Конан развернулся и ушел. Маленький человечек что-то говорил ему вслед. Киммериец не хотел, чтобы Пирис видел, как он входит в храм. Он свернул в улочку рядом с театром. Поравнявшись с невысокой каменной оградой, Конан быстро взобрался на нее и растянулся наверху. Через несколько мгновений в проулке появился Пирис, осматриваясь в поисках Конана. Наверх он так и не догадался посмотреть. Когда Пирис исчез, киммериец спрыгнул в храмовый дворик и направился к двери кухни.

Внезапно дверь распахнулась, и оттуда неверными шагами вывалился человек. В глазах его читался смертельный ужас, рот был распахнут в беззвучном крике. Это был один из послушников, здоровенный неуклюжий юнец, в чьи обязанности входила охрана входа. Прежде чем аколит протопал мимо, Конан схватил его за грудки.

– В чем дело? – спросил киммериец.

– Демоны! – завопил юнец. – Твари с крыльями и когтями! Они напали на меня! Пусти!

Но даже невзирая на внушительные габариты юнца, вырваться из железной хватки варвара ему не удалось. Конан ощутил знакомый запах, которым пропахла вся одежда аколита. Это не "молоко" Матери Дурги.

– Эй, парень, давай-ка дыши поглубже, – скомандовал Конан. – Это быстро проходит.

Чтобы привести юнца в чувство, он несколько раз хлопнул его по щекам. Через несколько секунд выражение ужаса начало исчезать с лица послушника.

– Теперь рассказывай, парень, – проворчал Конан, напустив на себя такой свирепый вид, что мог бы показаться вдвое страшнее любого демона. – Рассказывай, что там стряслось. Наверное, какая-нибудь пакость с кузнечными мехами? – Конан специально подчеркнул голосом последнюю фразу и при этом так встряхнул аколита, что у того все кости стукнулись друг об друга.

– Да! – почти что выкрикнул юнец. – Святой Андолла принес из своего кабинета курильницу. Я присоединил мехи к трубке в стене и начал качать. Я постоянно это делаю каждые три или четыре вечера по приказу Святого Андоллы. Но на этот раз что-то сломалось и пошло не так. Дым понесло назад из стенной трубки, а затем… затем… – При воспоминании о пережитом ужасе глаза юнца расширились еще больше.

Конан указал на ворота в стене в задней части храма:

– Иди! И помни: ежели когда-нибудь вернешься сюда, демоны заберут тебя!

Со сдавленным криком юнец бросился к воротам и сильным рывком распахнул их. Он так спешил убраться отсюда, что даже не позаботился закрыть ворота.

– Что здесь случилось? – У двери храма, выходящей на задний двор, стояла Оппия. На лице ее застыло встревоженное выражение, волосы были растрепаны.

Конан поскреб макушку, глядя на распахнутые ворота: