Чтение онлайн

— Я их навидался. И ты превращаешься в слабую и беззащитную женщину.

— Открываюсь вам с новой стороны, мистер.

— Что правда, то правда. И эта твоя сторона далеко не самая лучшая.

— Ты просто манипулируешь мной.

— А что делать?

— Ладно. Дай мне ключи.

Она выхватила ключи из его руки и направилась к водительской дверце.

Майкл заговорил, когда они сели, пристегнулись и Карсон вставила ключ в замок зажигания.

— Мне пришлось надавить на тебя. Ты сильно напугала меня… хотела, чтобы я вел машину.

— Знаешь, я тоже напугалась. — Она повернула ключ зажигания, завела двигатель. — Ты бы привлек к нам столько внимания. Все эти люди, которые ехали бы сзади, жали на клаксон, требуя, чтобы ты увеличил скорость до максимально разрешенной.

Из монастыря Ромбук Девкалион шагнул в кухню Патрика Дюшена, готовый, как и обещал, освободить священника от всех печалей, пусть даже уже узнал о «Руках милосердия» от пастора Лаффита.

Священник не выключил свет. Две кружки и две бутылки бренди стояли на столе, как и два часа тому назад, когда Девкалион уходил, только одна опустела полностью. А вторая — на четверть.

Помощь, оказанная им Лаффиту в его стремлении покинуть этот мир, тронула Девкалиона куда сильнее, чем он ожидал, и теперь, готовясь к тому, чтобы поступить так же с отцом Дюшеном, он щедро плеснул себе бренди в кружку, из которой пил кофе.

И уже поднес кружку ко рту, но еще не пригубил, когда из коридора на кухню вошел Виктор.

Хотя на лице Виктора читалось удивление, не создавалось ощущения, что он потрясен встречей с первым своим творением, как будто он и не верил, что творение это покинуло мир двести лет тому назад.

— Значит, ты называешь себя Девкалионом, сыном Прометея. Это самонадеянность… или насмешка над своим создателем?

Девкалион не ожидал, что почувствует страх при встрече лицом к лицу с этим мегаманьяком, но почувствовал.

Но не только страх начал подниматься в нем. Компанию страху составила злость, та злость, которая набирала и набирала силу, переходила критическую точку и превращалась в дикую ярость. А уж в таком состоянии Девкалион был готов крушить все и вся.

В свое время так и было, он представлял собой смертельную опасность для невинных людей, но потом научился сдерживаться. Теперь же, в присутствии его создателя, неконтролируемая ярость становилась опасной только для самого Девкалиона, и, не обуздав ее, он подставлял себя под удар.

Бросив взгляд на дверь черного хода, Виктор спросил:

— Как ты прошел мимо часовых?

Девкалион с такой силой стукнул кружкой о стол, что из нее выплеснулась большая часть бренди.

— Ну и видок у тебя, с татуировкой вместо маски. Ты действительно думаешь, что татуировка хоть в малой степени скрывает твое уродство?

Виктор шагнул к Девкалиону. Тот отступил на шаг.

— И одет ты во все черное, а этот цвет в Новом Орлеане не в моде. Ты по кому-то скорбишь? По женщине, которую я почти сделал для тебя в те давние времена… а потом уничтожил?

Громадные руки Девкалиона сжались в кулаки. Ему хотелось ударить Виктора, но он не мог.

— Каким же ты получился страшилой, — продолжал Виктор. — Мне даже неудобно признаваться в том, что я создал тебя. Мои нынешние создания куда элегантнее. Но, с другой стороны, всегда приходится с чего-то начинать, не так ли?

— Ты безумен и всегда был таким, — ответил Девкалион.

— Да он еще и говорит! — с насмешливой радостью воскликнул Виктор.

— Создатель чудовищ сам стал чудовищем.

— Ага, похоже, ты считаешь себя остроумным, — покивал Виктор. — Но никто не вправе винить меня в том, что я не научил тебя вести разговор. Я ставил перед собой задачу дать тебе только жизнь, не вкладывать в мозги знания, необходимые для ведения светской беседы, но, должен отметить, жизни этой я дал тебе больше, чем тогда предполагал. Больше двухсот лет. Я положил столько усилий, чтобы самому протянуть так долго, и ожидал, что тебе-то отпущен обычный человеческий срок.

— Ты мне дал только одно — страдания. Долголетие — дар молнии в ту ночь.

— Да, отец Дюшен говорил мне, что ты в это веришь. Если ты прав, тогда каждому следует стоять на поле в грозу в надежде, что его ударит молния и он будет жить вечно.

Перед глазами Девкалиона темнело по мере того, как нарастала распирающая его ярость, кровь шумела в ушах, дышал он, как загнанная лошадь.

Виктора все это явно забавляло.

— Кулаки у тебя сжаты так крепко, что ногтями ты, должно быть, поранил ладони. Такая ярость ни к чему хорошему не приводит. Расслабься. Разве не ради этого момента ты и жил? Так наслаждайся им, почему бы нет?

Усилием воли Девкалион разжал и растопырил пальцы.

— Отец Дюшен говорил, что молния принесла тебе предназначение. Уничтожить меня. Что ж… вот он я.

И пусть Девкалиону не хотелось признавать свое бессилие, ему не осталось ничего другого, как отвести глаза, чтобы не встретиться с насмешливым взглядом Виктора.

— Если ты не можешь меня убить, тогда мне следует довершить начатое в стародавние времена.

Вновь посмотрев на Виктора, Девкалион увидел в его руке револьвер.

— Калибр.357 «магнум», — пояснил Виктор. — Пули с полыми наконечниками. И я точно знаю, куда целиться.

— В ту ночь, во время грозы, — заговорил Девкалион, — когда я получил предназначение, мне также даровали понимание квантовой структуры вселенной.

Виктор вновь улыбнулся.

— Ага. Ранняя версия прямой информационной загрузки мозга.

Девкалион поднял руку, в которой между большим и указательным пальцем появился четвертак. Подбросил монетку в воздух, и четвертак исчез во время полета.