Город паучков
Шрифт:
Уже третью неделю Хенк сидел без заказов, а следовательно – без денег. Днем он бродил по городу, а ночью вваливался без сил в свой подвальчик. И вот наступило утро, когда бессмысленные прогулки осточертели и художник впервые осознано взглянул на свое жилище.
«Ой-ё! Какой кошмар! Как я жил в таком бардаке?! Надо провести генеральную уборку! Кстати, начну-ка я с чулана! Давно собирался выкинуть оттуда все барахло!››
Несмотря на энергичные мысли, движения его были медленными и ленивыми. Что ж, на всех нас иной раз нападает такая вот жажда деятельности, и, при необходимости, мы можем убедить в своей решительности весь мир, но… Как только дело доходит до конкретных действий… О-о-о!.. Мы готовы потратить еще один день на убеждения всего мира в необходимости "сделать хоть что-нибудь реально", но только не делать это самим!
Хенк не отличался от многих и, хоть подстегивал себя разными громкими фразами о мужестве, отваге, самопожертвовании, но с дивана смог встать лишь через час после принятия решения об уборке – и это был подвиг!
«Да! Не каждый мог бы вот так "сорваться" с теплой постели!›› – подумал Хенк, с трудом поборов желание упасть обратно.
"Сорвался" он за какие-то полчаса, непрерывно позевывая, почесываясь и внимательно разглядывая свои босые ноги, как бы желая увидеть в них какую-то причину не вставать. Но ноги были в порядке, и встать, все-таки, пришлось.
***
В темноте чулана Философ чувствовал себя неуютно. Голод давал о себе знать все чаще, да и поговорить с кем-нибудь хотелось ужасно!
«Придется, все же, выглянуть наружу. Может, пройдет кто-нибудь!›› – сказал он сам себе и, впервые с дней детства стал выбираться сначала из бидона, а потом, осмотревшись и не увидев ничего примечательного – и из чулана…
***
…Хенк, поднявшись во весь рост потянулся, с хрустом вытягиваясь, будто собрался себе на завтрак прихватить пару звезд. Ух! Даже в глазах потемнело!
Голова закружилась, и художник, в глубине души радуясь, что появился повод, обессилено рухнул обратно на диван! Перевернулся на бок и взглянул на злополучный чулан…
***
…Философ, выйдя из дверей чулана, увидел вдруг какое-то существо, которое, как ему показалось, прямо на глазах вырастало из пола устремляясь вверх, как будто пытаясь пробить полоток!
«Вау!!!›› – вскричал Философ и, присев на четыре задних ноги, вытянул вперед и растопырил оставшиеся свободными четыре передних, застыв в оборонительной позиции.
«Кто его знает! Вдруг сейчас посыплются осколки с потолка!.. Но что это ?!» – в один миг пронеслось у него в голове. И тут все это фантастическое создание со всего размаха, будто подломившись, обрушилось на диван!
Лишившись от ужаса способности соображать и передвигаться, Фил стоял, покачиваясь, все так же расставив ноги, чтоб казаться своему противнику намного больше, сильней и храбрей, чем это было на самом деле.
Секунды тянулись невероятно медленно. Последний раз Фил так пугался давным-давно, когда в его бидон попал какой-то огромный цилиндр из бумаги, набитый зачем-то травой; трава была подожжена и тлела, пожирая и бумагу, которой была обмотана, и все вокруг, что поддавалось огню! Вонь тогда стояла ужасная, из-за дыма невозможно было передвигаться, и Фил не сомневался тогда, что все это предназначалось для его уничтожения и ему невероятно повезло, когда тлеющая громадина не попала на него!
В тот раз, переждав огонь, Фил долго не мог прийти в себя и только через день стал плести свою обычную обстановку, восполняя все разрушенное.
« Да, доблесть – в выдержке и упорстве››, – разглагольствовал он потом перед своими гостями, которые с ужасом слушали его рассказ об этом невероятном покушении, не забывая уминать выставленное Филом угощение.
Вот и теперь Философ, видя, что обстановка стала менее угрожающей, стал потихоньку отступать за дверь, справедливо полагая все происшедшее достаточным основанием для отдыха! Не опуская две пары передних пар ног, он задними стал медленно, осторожно прощупывать дорогу домой… И в этот момент с дивана в его сторону
что-то потянулось!
«О-о-о! Теперь я, кажется, точно пропал! Ну что меня дернуло высовываться! Лучше бы еще год просидел голодом, чем увидеть такое!››
А "такое" тем временем отползло обратно на диван! А затем вся масса, которая лежала на диване, начала движение к Философу. И, забыв обо всем, Философ стал пятиться в открытую дверь чулана.
***
«Хо! А это еще что?» – подумал Хенк, увидев у приоткрытой чуланной дверцы большого паука, который стоял и, вроде бы, приветливо махал ему лапами. – «Хочешь поздороваться? Ну-ну…» – Хенк медленно протянул к паучку руку, но тот, продолжая помахивать, но уже явно приглашающе, стал пятиться за дверь, в темноту чулана.
«Что ж, пойдем в гости, раз зовут…» – и художник медленно начал сползать с дивана на пол. Спустившись и встав на четвереньки, Хенк завороженно смотрел на паучка и послушно приблизился к двери, закоторой скрывался Фил. Увидев, что тот отступил, Хенк лег на пол и заглянул в горлышко бидона…
Солнечный свет слабо освещал подвал через небольшое окно, а уж до чулана ему и подавно добраться было нелегко, так что, глядя в бидон, Хенк увидел почти чернильную тьму, которую причудливо прорезали серебряные нити паутины. Заинтересовавшись такой игрой света на паутинках, художник внезапно осознал, что все множество нитей, как бы спиральной воронкой уходит ко дну бидона, поблескивая звездочками пересечений!
«Ого! Да это же Вселенная! Невероятно! Как хочется промчаться по этим блестящим дорожкам от звезды к звезде до самых глубин мирозданья!» – Хенк даже застонал от сладострастной неги такой мечты!
А в самом центре этого великолепия, мерно покачивая лапками, висел паучок! И от его покачивания создавалось впечатление, что звездочки бегут от края спиральной воронки к центру непроглядного мрака. Бег звезд был сначала медленным и монотонным, затем все быстрее, быстрее!.. И в какой-то момент Хенка поглотила эта мгла Вселенной и он, не в силах сопротивляться (да и не было у него такого желания), устремился по этой звездной спирали, ускоряясь все больше и больше! Его охватил такой восторг, что он полностью отдался этому волшебному движению!..
И пока он мчался от звезды к звезде, он думал лишь о том, как хорошо было бы остаться здесь навсегда, наслаждаясь тишиной Вечности, ее покоем и могуществом, где невероятная скорость одновременно означала полную неподвижность, а волны наслаждения захватывают дух в непрерывном вираже бега спирали!
« Один! Я один!!! И я – свободен во Вселенной!!!»– как молния сверкнула мысль, и Хенк лишился чувств…
***
…Философ облегченно расслабился: происшедшее совершенно обессилило его! Он вновь и вновь переживал последние мгновения своей невероятной борьбы…