Чтение онлайн

Щелчок. Боль. Темнота.

Открываю глаза: серая стена, на полу копошится рыжий муравей. Пытаюсь пошевелиться — тело скручивает судорога. Кажется, что весь мир — пучок оголенных нервов. Чуть позже понимаю, что ноги связаны, а руки скручены за спиной. Расслабляюсь, прислушиваюсь к чувствам: пульсирует в голове, ноют вывернутые плечевые суставы, правая икра печет огнем, левую не чувствую вообще. В голову закрадывается кошмарная мысль: зачем почкам ноги? Извиваясь, переворачиваюсь: нога на месте, перетянута тряпкой. Идиоты! И сколько я так валяюсь?

Зачем почкам ноги?!

Холодно. Не просто холодно — жуткий дубарь. Лежу на бетонном полу, меня трясет. Куртку эти стервятники сняли. Еще бы — такая добыча! Неужели они не понимают, что от холода у меня почки отвалятся в первую очередь? Господи, ну почему у лунарей нет смертной казни?! Гуманисты хреновы! Интересно, они знают, что за зоной отчуждения новеньких, чистых и здоровеньких поджидают охотники за головами?

Где-то вдалеке скрипнули петли. Послышались шаги. Сюда идут. Двое. Вот и они, прямо два брата: оба бритоголовые, у обоих бородки-эспаньолки, отличаются они только цветом этой самой бородки.

— Ты что, охренел? — взвивается седобородый, рыжий хлопает глазенками, весь вытягивается. — Она ж подохнет у тебя!

— А куда мы ее? Хрен с ней. Она Щербатого замочила. Вот так, нах, возьмет кто-нить, а она его — тюк по башке.

— Девка-то красивая, — тянет седой мечтательно.

Свеженького тела тебе захотелось, старый хрен. Рискни, развяжи меня — будет из тебя тело. Тварь.

— Че вылупились, мотни вшивые? — хриплю, облизываю губы. — Мне отлить надо. Лопну же, товарный вид испортится.

— …и боевая, — тем же тоном продолжает седой.

— Ссы в штаны, — с ненавистью бросает рыжий.

Седой самодовольно улыбается — наверное, придумал, куда меня пристроить.

— Руся, прикрой ее чем-нибудь, чтобы не околела. Она останется у нас. Я знаю, кто ею заинтересуется.

Я счастлива. Боже, как же я счастлива! Упершись лбом в стену, реву. Побей вас лучевуха! Возвращается рыжий, укутывает меня в рвань, хватает за волосы, рассматривает. Ну и рыло! Еще немного, и слюну пустит.

— Хочу гадить, — смотрю ему в глаза и точно так же нагло скалюсь, — и блевать.

Сплевывает и выходит из комнаты. Значит, почки они не пересаживают. А в туалет действительно хочется!

И снова шаги. Открывается дверь: на пороге — мои старые знакомцы. Хватают, тащат по длинному коридору. Где это мы? Похоже на казарму. Волокут на второй этаж. Открывают одну из дверей, сажают на диванчик. Отхожу от боли, перед глазами светлеет. Вижу отвратительное рыло. Не то цыган, не то чурка, не то жид. Губы надменно поджаты. На среднем пальце — кольцо. И взгляд… стылый такой взгляд. Играем в гляделки.

— И что, — пытаюсь ухмыльнуться, — будешь меня резать и насиловать? Проститутка из меня не выйдет…

— Для профессионала есть более достойное применение.

Вздыхаю с облегчением. Отвожу взгляд. Неужели не врет?

— Выйдите вон!

Шестерок мгновенно сдувает. В его руке появляется выкидуха. Подходит, режет веревки. Отступает на два шага. Ждет.

Потираю синие запястья, развязываю пояс-жгут и начинаю растирать раненую ногу. Кровь уже не бежит — свернулась. Падаю на диван. Вот он, отходняк — тысячи иголок, вонзающихся в голень. Когда отпускает, снова начинаю реветь. Прихожу в себя, оцениваю противника: смотрит, склонив голову набок, покачивает ногой. Одет в черные брюки и свитер. Руки скрещены на груди. Один из рукавов задрался, обнажая предплечье. Да этот парень отлично физически развит! Потому он и не осторожничает — уверен в себе. Продолжаю реветь — больше для отвода глаз, — проверяю, насколько послушны руки-ноги. Нормально. Почему бы не рискнуть? Посмотрим, так ли ты равнодушен пред ликом смерти.

Кидаюсь вперед. Но противника уже нет… Сзади! Перепрыгиваю стол, уклоняясь от удара, бросаюсь к двери — заперта. Оборачиваюсь. Ждет. Скрестил руки на груди. В глазах пляшут черти.

Нет, я не волчица. Сейчас я — мышь. От страха внутренности скручивает в узел. Вот теперь-то я боюсь.

— Что? — бросаю с вызовом, а получается жалобно.

— Предлагаю короткий показательный бой. Чтобы понять, на что ты способна. Сильно обещаю не бить, я же вижу, что ты немного… не в форме, — улыбается.

Улыбка сытого удава.

— Не получится, — откашливаюсь. — Меня не учили работать на публику. Меня учили убивать.

— Ну, покажи это!

Показываю. Его движения точны и безупречны. Вскоре он переходит в наступление, и мне приходится защищаться. Поединок заканчивается внезапно. Вытираю пот со лба. Наконец-то я согрелась.

— Молодец. Не ожидал.

— Это значит, что я спасена от публичного дома?

— Знаешь, кто такие гладиаторы?

Моя челюсть медленно отвисает.

— На самом деле хозяева очень редко рисковали своими гладиаторами. Практически никогда.

— Это значит, я…

— Да, но недолго. У меня недостаточно средств, чтобы выкупить тебя. Поработаешь немного, а потом я тебя спишу.

Мотаю головой. Закрываю лицо руками. Он продолжает:

— Как и ваша правящая верхушка, бароны бесятся с жиру. Они хотят хлеба и зрелищ. И не скупятся на ставки.

— Чтоб мне сдохнуть, у тебя в этом деле свой интерес!

Приподнимает уголки губ.

— Хочу заработать — раз. Два… ты же видела наших дебилов. У меня не хватает сотрудников.

До чего же он самоуверен! Понимает, что мне некуда деваться и такой исход для меня чуду подобен.

— Пожалуйста, будь умницей.

Открывает дверь:

— Эй, вы! Быстро сюда.

Седобородый и рыжий, оказывается, стояли под дверью и держали ее на прицеле.

— Отведите девушку в приличную камеру и окажите медицинскую помощь.

— В камеру?! — возмущаюсь я.

Он пожимает плечами: