Чтение онлайн

– Не вздумай. Ты слишком стар для родео. У тебя ничего не получится, старина.

Джуниор задумался над словами Дуэйна. На его лицо было страшно смотреть: кожа обгорела и теперь слезала кусками.

– Я думаю, что пора отправляться к себе домой, – сказал он. – Нельзя же все время сидеть на ваших с Карлой шеях. И потом, Минерва меня не любит. Она говорит, что я нахлебник.

– Минерва никогда не отличалась терпимостью.

– А ты знаешь женщину, которая отличалась бы терпимостью? – удивился Джуниор. – Если тебе известна такая, ты счастливее, чем я. Мне не доводилось встречать таких.

Дуэйн подумал, что жена Джуниора, Сюзи, отличается терпимостью, но промолчал. Они стали подниматься вверх. На полпути Джуниор выдохся и присел на камень передохнуть.

– Жить в таком месте – наказание, – проговорил он. – Наказание и безобразие. Я служил в военно-морском флоте, на островах в Тихом океане… Надо было отправиться в самоволку и не возвращаться…

Дуэйн подумал, что Джуниор дошел до последней черты, и забеспокоился не на шутку. Когда они добрались до дома, он отозвал Карлу в сторону и добился от нее обещания, что она будет за ним присматривать.

– Пожалуй, я смогу уговорить Сюзи, чтобы она забрала его обратно, – сказал он жене. – По крайней мере попытаюсь… иначе мы можем потерять Джуниора.

– В Форт-Уэрте намечается большая продажа скота, – сказала Карла. – Я могла бы свозить его туда.

Приехав в свой офис, Дуэйн целый час сидел в одиночестве, так как Руфь совершала утренний моцион. Вернувшись, она заметила, что босс сидит в темном кабинете, и, сунув голову в дверь, строго посмотрела на него. Временами она напоминала ему Брискоу, марафонца, живущего за углом офиса, худого и раздражительного. Он побывал здесь раньше, постучав по оконному стеклу. Этот человек был неисправимым безработным, бродягой, который не успокаивался до тех пор, пока ему не удавалось куда-нибудь залезть и что-то стянуть.

– Не в твоем характере хандрить, – заметила Руфь.

– Последние шесть месяцев я только этим и занимаюсь, – заметил Дуэйн. – Больше нечем.

– Хандра тебе не идет. Отправляйся на вышку. Сделай что-нибудь полезное для компании. Четвертая вот уже сколько времени стоит без дела.

– Почему? Что случилось с Абиленом?

Абилен был буровым мастером и отвечал за четвертую буровую установку. Когда-то он работал на отца Джейси и был влюблен в ее мать; Дуэйн, учась в школе, даже работал в его бригаде. С Абиленом всегда было трудно ладить. Он был самодоволен, не понимал юмора и лез в драку по любому поводу.

– Абилен не показывался. Скорее всего, подцепил себе новую подружку. Кончай хандрить и отправляйся на работу, а то через неделю мы прогорим.

– Мы не прогорим, мы уже отгорели.

– Где Шорти? – спросила Руфь.

– Перебрался на житье к Джейси, – неохотно ответил Дуэйн.

– Не хотела бы я иметь собаку, они слишком похожи на людей. А как поживает Джейси?

– Живет – не жалуется.

– Тебе трудно судить: ты большую часть жизни прожил с Карлой. Карла – жизнерадостная. Таких женщин мало… Она мне нравится. Тебе повезло, что ты женился на ней.

– Хоть что-то ты нашла во мне положительное.

– Я ничего не нашла… Просто очень мило с твоей стороны, что ты одолжил Джейси свою собаку.

Она подошла к окну и подняла шторы. В комнату хлынул такой яркий свет, что Дуэйну пришлось надеть солнцезащитные очки.

– У тебя в кабинете слишком темно, – сказала Руфь. – Не удивительно, что ты пребываешь в хандре. Солнечный свет живо поднимет тебе настроение.

– В таком случае почему на улице полно печальных лиц? – спросил Дуэйн. – Солнца там хватает на всех.

Руфь сквозь окно посмотрела на пыльный теннисный корт.

– Печаль кроется в самих людях, – изрекла она. – Взять хотя бы Сонни. Каким печальным он был в детстве, таким и остался.

– Я не знаю, что ему сказал психиатр, – пожаловался Дуэйн. – Сонни избегает меня. Я вижу его только на заседаниях.

– Я тоже избегала бы тебя на месте Сонни. Ты счастливчик, а он нет.

– Что ты хочешь этим сказать? Я сижу на мели, а у него пять или шесть крепких предприятий, – возразил Дуэйн. – Они, конечно, не «Эксон» и не «Мобил», но какой-никакой доход приносят. Это мне следует печалиться.

– Некоторые люди могут замечать только поражения, – ответила его секретарша. – Ты не из их числа, Дуэйн.

Они помолчали. Дуэйна в последнее время часто раздражало, что никто не хотел видеть изменений, происходящих в его жизни. Все спокойно продолжали считать его самым преуспевающим бизнесменом в городе, хотя его личная жизнь не заладилась, дети стали неуправляемыми, а предприятие балансировало на грани краха.

– Может статься, что я сейчас наблюдаю собственное поражение, – сказал он таким тоном, что Руфь могла понять, что и его не обходят превратности судьбы.

Но Руфи уже не было до него никакого дела. Она направилась в душевую, и вскоре он услышал, как она застучала на машинке, печатая свои таинственные письма.

Дуэйн достал из стола лист чистой бумаги, собираясь написать на нем все то, что хотел сделать за день. Карла где-то вычитала, что хорошо заранее составить такой список, и постоянно пользовалась такими памятками, прикрепляя их к ванне, стоявшей на веранде. Солнце быстро высушивало клейкую ленту, и тогда они разлетались по всему двору, становясь добычей муравьев и жуков. Она прикрепляла их также к холодильнику и к ветровому стеклу БМВ. Карла почти никогда не следовала тому, что было занесено в эти записки-напоминания, но они создавали впечатление бурной деятельности, вызывая зависть у Дуэйна.

Он долго глядел на чистый лист бумаги, потом написал:

(1) Проверить установку Абилена,

(2) Сюзи Нолан,

(3) Дики.

Немного подумав над многообещающим перечнем дел, требовавших ответственного отношения, он зачеркнул «Дики» и вставил «Джейси». Больше ничего не лезло в голову, а три дела на целый день – не густо. Получается глупо. Он скомкал бумагу и швырнул ее в мусорную корзину. Поднявшись из-за стола, Дуэйн решительно направился к машине и уже собрался было садиться, как вдруг вспомнил, что Руфь с Карлой отличаются повышенным любопытством и могут наткнуться на скомканный листок бумаги. Конечно, и та, и другая были уже в курсе их дружеских отношений с Джейси и вроде бы обе одобрили такое событие. О его связи с Сюзи Нолан, пожалуй, им ничего не известно. Во всяком случае, ни в чем таком он не признавался, но и ничего решительно не отрицал. Они, разумеется, вправе строить любые предположения, но не больше… Но если Карла или Руфь обнаружат в корзине вещественное доказательство, то последуют соответствующие выводы. И эти выводы окажутся, весьма вероятно, правильными.