Чтение онлайн

— Понятно, — перебил Сид. — А в аквариуме вы без очков? — добавил он почти агрессивно, на пробу.

По Блу Смит было видно, что удар попал в цель, каждая черточка ее лица застыла. Подбородок выдвинулся вперед, и она резко сняла очки, как будто отвесила пощечину. У Блу Смит были глаза словно незрячие, голубые, как «Светлый мир», холодные и лучистые, как сталь. Это все, что осталось от той девчонки, которая приходила с Глюком на его последний матч по новому боксу, но Сида сразило не это внезапное воспоминание и не темные синяки под глазами Блу, а удар иного порядка, иррационального.

— Пустяки, — сказала она, — хотите верьте — хотите нет, но я и не такое видала. До вечера, Сид Парадайн.

Потом она исчезла, оставив его одного — выныривать из расплавленной стали.

Вот что знал Сид про пожар в «Инносенс».

В ночь с 9 на 10 марта 20 года, около нуля сорока в районе Кэнон обнаружилась проблема с передачей данных. Через секунду в радиусе примерно двух километров — от первых домов Кэнон-авеню и до самого бульвара Уорнер — Гиперцентрал перестал воспринимать какие-либо сигналы.

За отсутствием прецедента никто ничего не предпринял. Ограничились тем, что послали запрос об экстренной помощи в IT– бригаду, которая заступала на смену только в семь тридцать утра.

Ближе к часу ночи какая-то девочка — которой не спалось, а сиделось у окна — заметила неизвестного мужчину в возрасте от двадцати до сорока, ростом под метр девяносто, одетого в куртку и джинсы, в надвинутой на лицо черной кепке, в обеих руках он нес по среднего размера дорожной сумке. Он шел по Кэнон-авеню в сторону убывания номеров.

Это единственное свидетельство, других очевидцев не оказалось. Если не считать «Старбакса», сиротского приюта и бара «Инносенс», в Кэноне находятся в основном офисные здания.

Неизвестный — назовем его Икс — нес в сумках штатив, снаряды и полдюжины стеклянных бутылок, видимо, из-под спиртного, заполненных смесью бензина, серной кислоты и жидкости для мытья посуды.

Вернемся к бару «Инносенс». У бара «Инносенс» было два входа. Один — на четную сторону Кэнон-авеню на уровне номера 50. Второй — на Кэнон-сквер, крошечную площадь между подкупольным садиком и фасадами углового дома, где располагалась администрация компании водоснабжения. Вскоре после часа ночи Икс проник в штаб-квартиру «Империи кранов» на Кэнон-сквер, 2. Взлома не было. Сигнализация не сработала. Камеры наблюдения зафиксировали только ломаные линии на радужном фоне. Систему никто не взламывал, ее просто тихо отключили. Икс знал коды.

Тяжелые подозрения пали на служащих офиса. Долгие допросы — и в результате полный ноль, если не считать признаний кадровика, при приеме на работу экзаменовавшего кандидаток на диване, — но это уже из другой оперы.

На основании материальных улик — двух десятков гильз и отпечатков подошв (стандартные кроссовки) — можно заключить, что Икс занял позицию на четвертом этаже у окна помещения для ксерокса и стал ждать своего часа.

Первым погиб Альберт Раттнер.

Альберту Раттнеру было тридцать девять лет. Он владел заводом компьютерных комплектующих и жил в Купольной долине. Был несчастлив в браке, посещал соответствующие бары. Считался завсегдатаем «Инносенс».

Стоянка такси находилась чуть дальше, на бульваре Уорнер. Именно туда и направлялся, ни о чем не подозревая, Альберт Раттнер.

На уровне дома номер 54 Раттнер получил одну пулю в колено, вторую в грудь, третья пробила правую щеку. Когда четвертая разнесла ему ширинку, он был уже мертв.

Рип Эдвардс рухнул с трейсером в руке прямо на обнаруженное им тело Раттнера. Он пытался вызвать полицию, но тщетно: не было связи. Повторить набор он не успел.

Помешали три пули, попавшие в голову.

Икс развлекался таким образом до трех часов, до закрытия бара. Убил одного за другим четверых мужиков. Всем им было от тридцати пяти до пятидесяти, и все они принадлежали к вполне благополучным социопрофессиональным группам. Все были женаты или в разводе. Все вышли из бара «Инносенс».

Когда Сид прибыл на место происшествия — около четырех утра, после ночного дежурства, украшенного, среди прочего, поножовщиной между бомжами и ловлей немецкой овчарки, нажравшейся амфетаминов и серийно перекусавшей кучу народа в квартале Альфабет, — так вот, к этому моменту Кэнон был уже завален трупами. Кровавый след вел в бар «Инносенс», сгоревший до фундамента. Все вокруг тонуло в стойком дыму.

Найти удалось только шесть спичек для шести бутылок с зажигательной смесью, которые Икс бросал вручную. У него была на удивление меткая рука. «Инносенс» вспыхнул мгновенно. Зажигательная смесь попала на занавески, пламя перекрыло окна. С десяток клиентов пытались прорваться через главный выход. Икс снимал их из оружия среднего калибра. Достигнув склада спиртного, пожар стал в два раза сильнее. Потом огонь добрался до электрощита, и здание взорвалось.

Всего в ту ночь погибло двадцать семь человек.

И как бы на Сида ни давили, ему очень не хотелось сдавать дело в архив с заключением «Случайное возгорание». Хотя именно эти слова черным по белому он видел перед собой. Вывод следователя, сделанный 6 апреля 20 года, когда он, Сид, лежал пластом в Публичном госпитале и трубки капельниц торчали у него из обеих рук. Так называемое дело «Инносенс» не что иное, как случайное возгорание в результате короткого замыкания в проводке. Ни малейшего упоминания о шести мужиках, подстреленных в качестве увертюры. Они канули в Лету с пометкой «Перестрелка в Кэноне». Отдельное дело, сданное в архив нераскрытым. Заключение следствия: убийство двух и более лиц, совершенное неизвестным лицом или группой лиц. Если Охрана информации сказала, что дважды два — пять, то будет пять, и точка.

Сид вздохнул, секунду подумал, стоит ли рисковать. Чтобы попасть на Инфокриминал, придется вводить свои пароли, рискуя быть немедленно обнаруженным БОИ. Считалось, что им нужно всего семь минут, чтобы достичь любой точки города.

Вот сейчас и проверим.

Он поднял нос от экрана и быстро оценил обстановку. Интернет-кафе когда-то было церковью. Провода змеились вдоль витражей, и те казались тусклыми по контрасту с резким желтым светом, падавшим от неоновых ламп на своде. Серый ковролин местами загнулся, обнажая тысячелетние плиты. В нефе располагались ряды компьютеров. Там царила глубокая тишина, нарушаемая только музыкальными заставками игр — механическими ударами или криками агонии и тремя нотами позывных, низкими, пронзительными, быстрыми, пролетавшими над десятками осоловевших геймеров как мелодичное напоминание о смерти. Игроки ели протеиновые батончики и пили кортизоновый кофе. По рядам перегретых экранов полз запах дерьма, потому что фанаты игры не желали отвлекаться ни на секунду и обычно сидели в памперсах. У церкви было три выхода: тяжелый кованый портал выходил на Двадцать вторую улицу, левый трансепт — на паркинг, правый — на Тексако.