Чтение онлайн

Плотный, широкоплечий подполковник посыпал могилу Сергушина цветами, не обращая на меня никакого внимания. Глянул я на него еще пристальней – и вдруг под щетиной, проступавшей на его загорелых щеках, увидел знакомые черты Петра Маремухи…

– Послушайте, товарищ!.. – сказал я взволнованно.

Обернувшись на звук моего голоса, подполковник-танкист сперва посмотрел на меня очень строго, я бы даже сказал – недовольно, но потом, внезапно меняясь в лице, вскрикнул:

– Василь! Дружище!..

А спустя полчаса мы сидели на росистой еще траве под башней Кармелюка, забыв в нашей оживленной беседе обо всем на свете.

Водитель Маремухи, румяный ефрейтор-танкист, расстелил на траве брезентовую плащ-палатку и разложил на ней всякую снедь.

– Так погоди, Вася, – прервал меня Маремуха, – но почему же ты не ответил мне из Ленинграда? Я прямо штурмовал тебя письмами на завод! Даже в отдел кадров того авиационного завода писал: где, мол, у вас инженер Василь Манджура? А они мне ответили один раз, что «откомандирован», и замолкли. Куда ты исчез оттуда?

– На завод «Большевик» меня послали…

В эту минуту позади раздался старческий голос:

– Товарищи военные! Ну как вам не стыдно! Здесь же заповедник, а вы здесь мусорите!

Мы обернулись на этот голос так быстро, будто школьники, застигнутые здесь сторожем.

На соседнем бугорке стоял седенький старичок в полотняной старомодной толстовке, с черным галстуком бабочкой, в золоченом пенсне. Он появился неслышно, как в сновидении из далекого детства, и одно его появление помолодило нас сразу лет на тридцать.

Не будь на переносице у старичка такого знакомого пенсне, мы, возможно, и не признали бы в нем Валериана Дмитриевича Лазарева. Но это был он – наш любимый историк и первый директор трудовой школы имени Тараса Шевченко! Тот, кого послал на Украину В.И.Ленин. Вскочив поспешно с земли, Петро приложил руку к козырьку:

– Приносим вам глубокое извинение, Валериан Дмитриевич!

– Позвольте! Но откуда вы знаете, как меня зовут? – опешил Лазарев, сходя с бугорка.

Где ему было узнать в седоватом офицере с орденами того самого коротышку, который, сверкая босыми пятками, бежал однажды вдогонку за другим хлопчиком с фонарем «летучая мышь», охваченный желанием поскорее спуститься в заманчивый подземный ход!

Тысячи подобных школяров промелькнули перед глазами Лазарева за многие годы педагогической деятельности – всех разве упомнишь!

– Откуда вы знаете мое имя? – повторил Лазарев.

Теперь уже вмешался я:

– Когда же мы с вами снова в подземный ход пойдем, товарищ Лазарев?

– Погодите!.. Что за наваждение? – Старичок снял пенсне и протер его стекла платочком. – Вы, товарищ, не из облнаробраза?

– Я, дорогой Валериан Дмитриевич, из трудовой школы имени Тараса Григорьевича Шевченко. И подполковник – тоже. Мы оба – ваши ученики выпуска тысяча девятьсот двадцать третьего года.

С этими словами я крепко обнял нашего старого директора.

Многое уже было переговорено…

– Вы хотите узнать обо всем, что случилось здесь? – спросил Лазарев, вставая с плащ-палатки. – Давайте тогда продолжим урок наглядной истории. Последний раз я рассказывал вам о повстанце Устине Кармелюке?

– Совершенно верно, Валериан Дмитриевич! – отчеканил Петро. – Мы еще с вами, помните, кандалы кого-то из друзей Кармелюка или Гонты нашли…

– Кандалы эти у меня в музее по сей день хранятся, – сказал Лазарев. – А сегодня я вам расскажу о других героях борьбы против угнетателей украинского народа… Но прежде всего скажите, подполковник, – Лазарев лукаво глянул из-под пенсне на Маремуху, – известна ли вам общая военная обстановка, которая сложилась здесь в первые месяцы прошлого года?

Маремуха ответил уклончиво:

– Примерно.

– В таком случае помогайте мне, коль я ошибусь.

И он начал рассказывать:

– После того как в марте тысяча девятьсот сорок четвертого года советские войска отбили Волочиск, фашисты потеряли прямую железную дорогу на запад. Тогда все их части, оставшиеся в подольском мешке, бросились сюда. Таким образом, наступающие советские войска должны были закрыть гитлеровцам пути бегства в Буковину и Западную Украину через наш город.

В начале марта советская артиллерия прорвала немецкую оборону под Шепетовкой.

В этот прорыв хлынули танковые войска генералов Лелюшенко, Рыбалко и Катукова. Они вывели наступление на юг, к Днестру… Отчего вы улыбаетесь, Маремуха? Я сказал не то?

– Я улыбаюсь потому, что и сам имел некоторое отношение к упомянутому наступлению, – тихо сказал Петро. – Я у Лелюшенко служил.

– Ах, лиходей вы этакий! – засуетился Лазарев. – Да вы, наверное, сами здесь орудовали? Признавайтесь!

– Здесь – нет, там – да! – Маремуха показал на северо-запад. – Мы Скалат брали.

– Так вот, слушайте, – продолжал Лазарев, успокаиваясь. – После того как вы захватили Скалат, сюда была послана танковая бригада уральского добровольческого корпуса…

– Гвардейского притом, – добавил Маремуха. – Танки этого корпуса и во Львов ворвались первыми, и Прагу спасали от уничтожения.

– Гвардейского, не спорю, – согласился Лазарев. – Бригада эта, после того как наши войска устремились к Тернополю, получила задачу пройтись по тылам противника, парализовать их и через Гусятин, Жердье, Орынин дойти до нашего города… И вот, мои хлопчики… – Тут голос Лазарева дрогнул, и он заговорил тише, переводя дыхание: – Двадцать пятого марта тысяча девятьсот сорок четвертого года жители Подзамче впервые после двух с половиной лет фашистской оккупации увидели советские танки! Подзамчане плакали от радости, они протирали себе глаза, думая, что все это им только снится… Плакал и я, мои хлопчики, словно маленький, когда один из танков остановился в том селе, где прятался я от гитлеровцев. Танкист соскочил с брони и попросил напиться. Он был весь в масле и бензине. Я целовал его, как родного сына, и плакал…

Лазарев закашлялся и повернул свое худощавое лицо в сторону крепостных ворот, но мы поняли: глядит он туда нарочно, чтобы скрыть от нас слезы, проступившие на его усталых старческих глазах.

– …Впереди передового отряда бригады, – продолжал Лазарев после минутной паузы, – мчался от Должка к Подзамче тяжелый танк «Суворов». У него на борту развевалось знамя. Танк этот вел младший лейтенант Копейкин, будущий Герой Советского Союза. А командовал передовым отрядом старший лейтенант Иван Стецюк, воспитанник одного из детских домов города Днепропетровска. Его отряду было поручено во что бы то ни стало овладеть районом Старой крепости и отрезать выход из города.