Чтение онлайн

— Это… и есть проклятие? Поэтому город считается вымершим?

— Он вымер, — ответил Лис. — Он вымер уже много лет назад, а почти все мы — призраки, оставшиеся от людей…

— Но ты же дух в теле лисицы, — недоверчиво прищурился Клод.

— Наконец-то ты запомнил, — буркнул он в ответ. — У остальных так не получится, поэтому пошли быстрей.

— Но подожди, — юноша едва поспевал за летящим над травой Лисом и перешел на бег. — Почему башня?

— Во время охоты на ведьм там проводили казни. Горожане обычно собирались на площади, слушали приговор очередной ведьме и ждали, пока она не сгорит дотла. Приходили целыми семьями и даже детей заставляли смотреть…

Клод почувствовал, как по спине пробежал холодок. Перед глазами возник огромный костер, на котором в муках корчилась связанная женщина, а вокруг стояли люди, что-то кричали, некоторые хлопали в ладоши, а дети либо улюлюкали, либо в ужасе прятались в складках материнских юбок. Огонь разгорался все ярче, отбрасывая блики на лица, делая их похожими на маски, искаженные гримасами.

— Значит, башня с часами, — пробормотал Клод. В ушах все еще слышал стоны и крики ведьмы, сгорающей заживо. Он представил, как вместо безымянной женщины там корчится от боли маленькая Люси, и перед глазами все поплыло.

— Огонь очищает и освобождает, — продолжал Лис. — Думаю, ведьма хочет отомстить за всю ту жестокость, которую причиняли люди. Дух Маргариты, озлобленный и не знающий милосердия, довлеет над ней, даже если сама она и не хочет кровопролития. Уверен, есть способ избежать казни, но если бы мне знать…

Солнце уже вынырнуло из-за горизонта, и все вокруг озарилось светом. Антрацитовая земля перемежалась небольшими пучками травы, вдоль дороги клубилась серая пыль, а вдалеке уже четко вырисовывался контур моста. За безмятежной рекой поднимался город, озолоченный утренним солнцем, но, несмотря на это, выглядевший мрачно и даже траурно. При мысли, что его может там ожидать, Клода замутило.

Около самого моста Лис остановился, хотя Клод не сразу это заметил. Теперь, в ярком свете полупрозрачный зверь стал едва различимой дымкой, и только по горящим глазам еще можно было понять, где он находится. Пройдя лишь треть моста, юноша остановился и замер, чувствуя, что забыл что-то важное.

— Я не могу идти дальше, — сказал Лис. — Мне пока нельзя пересекать черту города — ведьма возвела невидимый барьер, чтобы никто не мог помешать ей провести ритуал. Дальше ты пойдешь один.

Клод переминался с ноги на ногу, ощущая себя рыбой, выброшенной на берег. Как будто он вмиг лишился всей своей уверенности и решимости. Он смотрел туда, где стоял Лис, ожидая какого-то чуда, разрушения барьера или чего-то в этом духе. Однако скоро он понял, что стоит совершенно один — Лис исчез. Ему и впрямь дальше нужно было идти одному.

Шаги вдруг сделались необычайно тяжелыми. Клод шел очень медленно, будто к ногам были привязаны гири. В голове мысли сменяли одна другую, постепенно складывая мозаику происходящего. Из всех видений и рассказов было понятно, что дух Маргариты, казненной двадцать лет назад, проклял город и вселился в новую ведьму, которая, как было предсказано, обладала огромной силой. Проклятие породило Черную лихорадку и остановило время в городе. Но из-за большого пожара смерти прекратились, и ведьма начала слабеть. И вот теперь, когда силы ее на исходе, она хочет забрать силу чистой души девочки, но как она это сделает?

— Казнит через сожжение на костре, — ответил сам себе Клод. Для него все еще оставалась неясной роль Аурелии де Монтрев, дух которой — он был уверен — вселился в Лиса. Теперь он знал, что девушка приходила к нему в кошмарах и видениях. Может, она хотела искупить вину своей семьи? Или наоборот, спасти горожан от родового проклятия силой крови? Клод плохо разбирался в таких вопросах, чтобы знать ответ наверняка. Да и ему было все равно — главное было спасти девочку, а про остальное он подумает потом.

Войдя в лабиринт узких улочек, он почувствовал, как сердце покрывается льдом и уходит в пятки. Уже на самых подступах к площади собиралась толпа. Люди, изможденные и осунувшиеся, спешили к башне, возвышающейся над городом, как злой рок. Некоторые тащили за собой детей, некоторые шли, цепляясь за стены и фонарные столбы. Но Клод не видел их — до его ушей доносился чей-то голос, знакомый и чужой одновременно.

— Жители Тремолы! Уже много лет мы живем в страхе перед карой Господа! Прегрешения наших предков наслали на нас ужасную Черную лихорадку, но сегодня мы покончим с ней! Раз и навсегда!

— Раз и навсегда! — эхом разнеслось по площади.

— Ведьма, забирающая жизни наших детей, поймана и будет сегодня казнена!

— Будет казнена! — отозвались люди.

Клод замер. Неужели горожане сами все поняли и поймали настоящую ведьму? Неужели все собрались здесь вершить правосудие и его вмешательство ни к чему? Он прислушался, слившись с толпой, жадно ловящей слова невидимого оратора.

— Долгие двадцать лет мы жили в ужасе перед ее тенью, но сегодня с благословением Господа мы покончим с ней. Мы освободимся сами и освободим наших детей. Мы искупим грехи тех, кто был до нас, и очистим город от заразы!

— Очистим! Очистим!

Клод кивал в такт словам, расслабившись и почувствовав некое единение с этой массой людей. Слова будто звучали в его собственной голове, и он лишь удивлялся, что хотел сам куда-то бежать и кого-то спасать. Ведь сейчас люди сделают все за него, и не нужно было этих откровений, захоронений, скитаний с Лисом…

— Помогите! — тоненький детский голосок разрезал монотонный гул толпы и ровный голос палача. У Клода внутри все заледенело — он узнал Люси. — Помогите, пожалуйста! Я не ведьма! Не ведьма!

— Порождение Сатаны пытается смутить нас обликом девочки и ее слезами, но мы должны быть тверды в нашей вере и нашей решимости! — безжалостно вещал голос. — Мы должны вынести это испытание, чтобы спасти наш город и наши души!

— Спасти! Спасти! — повторила толпа, но Клод уже очнулся от наваждения и попытался продраться вперед.

Это оказалось не так-то просто. Люди стояли друг к другу вплотную, раскачиваясь согласно какому-то им одним различимому ритму. Тела превращались в живую стену, которую, казалось, пробить невозможно. Откуда-то донесся слабый запах древесины, и над головами снова прокатился призыв: