Чтение онлайн

Выскочить успели все за какие-то доли секунд, на палатку наехал огромный КАМАЗ длинномер и пытался отъехать или сдать обратно. Под палаткой барахтались люди и дико орали. Мне было плевать, что там и кто возле входа с другой стороны должен стоять мой боец-матрос и я рванул туда. Мой человек был жив. Боец, закинув автомат за спину, вытаскивал из-под полога какого-то офицера. КАМАЗ фырчал и крутил колесами под многоголосый ор и вопль.

Плюнув на все, я побежал по чьим-то барахтающимся телам ворочающимися по брезентом обрушенной палатки, вспрыгнув на подножку рванул дверь на себя и врезал со всей дури магазином автомата в чью-то белую от страха и воняющую перегаром физиономию.

— Сукааа, не верти рулем! Урод, стой на месте…

Неизвестный водила, схватившись за разбитое лицо, вынырнул через пассажирскую дверь и попытался скрыться, кто-то бросился ему навстречу, пытаясь перехватить. Послышались выстрелы, "нашкодивший" водила упал, до него подбежали какие-то военные начали переворачивать. Пьяного контрактника застрелили всего одним выстрелом, пуля прошила левую лопатку и попала в сердце. Слава Богу, стреляли не мои, стрелял кто-то из штабников из пистолета. Я выпрыгнул из кабины, и пока вокруг царила неразбериха, пришлось вытаскивать людей из обрушившейся палатки. Брезент безжалостно изрезали, доставая тела. Мы лишились своего "жилища". Однако это всё было ерунда. Пьяный придурок задавил шестерых человек насмерть, двоих бойцов связистов и четверых офицеров в званиях от капитана до подполковника. Несколько человек было в тяжелом состоянии, многие с переломами. Штабное имущество не подлежало восстановлению. Ближе к у тру народ суетившийся вокруг палатки разошелся кто куда.

Мы с бойцами стали копошиться в обломках. Наша убогая печка была цела, валялись осколки от ящиков, обломки стола, гнутые металлические стулья которые пригодились бы для чего-нибудь. Сама палатка была безнадежно испорчена.

КАМАЗ, виновник трагедии, стоял брошенный всеми, никто за ним не пришел. Мне обещал кто-то из уцелевших офицеров штаба, что с утра сюда прибудут прокуроры снимать показания и проводить расследования. Но, что-то мне в это слабо верилось, день два и группировка начнет бои в городе на носу Новый Год, неужто прокурорам есть до этих потерь, столь малозначительных в масштабе группировки какое-то дело?

И тут, мои бойцы стали обшаривать кузов грузовика и обнаружили какие-то тюки и среди них спрятавшегося бойца неизвестно откуда взявшегося. После пристрастных допросов и тычков по почкам солдат разревелся и размазывая слезы по чумазому лицу, доложил, что он ефрейтор Садыков водитель этого самого КАМАЗА из РМО 135 ой Прохладненской бригады. Как он здесь оказался, он сам не понимает, ездили с тем самым убитым контрактником по каким-то складам, что-то получали, в каком-то населенном пункте под названием Баксаненок, что-то выгрузили у кого-то во дворе. Контрактник что-то спихнул налево. Потом, старший машины приказал ехать в Прохладный, там они еще провернули какие-то махинации. В этот же день оказались в Моздоке, что-то получали на складах. Контрактник с кем-то пил постоянно, что-то решал и в ночь, по пьяне, сел сам за руль в кабину, набрал каких-то военных, и поехали незнамо куда. Вот такими, какими-то странными и прихотливыми путями ефрейтор Садыков, получивший накануне люлей от старшего машины, трясясь в кузове от страха, оказался на Ханкале.

Получив какую-то информацию, мой мозг начал лихорадочно работать. КАМАЗа уже дня как три нет в части, это меня не волнует, спать нам негде, это меня беспокоит. Но у нас, пока никто не спохватился, есть грузовик с огромным кузовом, в котором можно устроить целую квартиру. Это меня радует!!

Номера даже грязью не пришлось залеплять и замазывать, до того они были грязны.

А в кузове меня поджидало снова неожиданное военное счастье под названием халява.

В белых полотняных мешках лежало несколько комплектов нового горного обмундирования, мешок ботинок с триконями, несколько ватных спальных мешков и еще какое-то барахло. И, что самое важное несколько ящиков с водкой и ящики с тушенкой.

Мой внутренний "Зампотыл" маслянисто улыбнулся и хищно потер ручонки. Однако не это важно… Важно умыкнуть грузовик. Мои бойчишки, быстренько закидали, остатки палатки и деревянную рухлядь в кузов, запрыгнули сами. По наступившему серенькому рассвету мой новый подчиненный ефрейтор вывел машину подальше от скопища людей, мы проехав по грунтовке вдоль взлетной полосы заставленной какими-то учебными истребителями, которые уже вовсю курочили все войска кому ни лень. Свернули на дорогу, ведущую к щебеночному карьеру, и остановились возле раскуроченной РЛСки, дальше куда-либо ехать было опасно, минные поля близость боевиков и наша доблестная пехота могли запросто прикончить нас. Тем более поблизости разворачивалось какое-то подразделение на боевых машинах пехоты, по всей видимости, входившее на Ханкалу с боем. Мы подъехали поближе, я нацарапал карандашом на картонке от сухпая большими буквами "СПЕЦГРУЗ" и отправился к новым соседям. Это оказался какой-то сводный батальон. Меня приняли не очень радушно, но и на хрен не послали, хотя мозги пропесочили. Я довел до сведения комбата, что мы станем неподалеку от них. Меня обматерили однако немного подумавши, сказали поставить машину, поблизости на кормежку и какое-либо обеспечение не рассчитывать, однако при обстреле и нападении со стороны карьера и Аргунской трассы на помощь, по крайней мере, можно было рассчитывать. Не прогнали и на том спасибо. А там мы уж как-нибудь, что-нибудь, да и сообразим. Главное теперь, чтобы наше начальство подольше не находилось в этой суматохе. Хотя может быть вполне, что про меня уже давно забыли или списали на марше и на заварушку возле моста у деревни Петропавловская.

Немного отоспавшись, я устроил строевой смотр поставив в строй вновь приобретенного водителя. Выглядело мое воинство как куча оборванцев с явным намеком на какое-то военное подразделение. Все грязные в нестиранном обмундировании с помятыми небритыми лицами. Нужно всех мыть купать, нужно стираться нужна новая обувь.

Бани мы не видели с момента прибытия питались кое-как, прикрепляясь временно к каким-нибудь столовым или сухпаем, который получить всегда было проблемой.

Бороться за звание РГ СпН в таком виде? Это просто смешно, соседи пехотинцы выглядели намного лучше нас. Ладно слезами горю не поможешь, взяв троих бойцов я отправился разведывать окрестности, остальных оставил на охране, строго настрого наказав, в случае чего держаться до последнего и уже если полный кирдык бросать все и бежать к пехоте, всех федералов посягающих на наше имущество посылать подальше.

Ханкала была забита войсками, которые мельтешили во всех направлениях. Ближе к железнодорожным путям и дачам слышалась стрельба, бухали взрывы. Любопытствующие бойцы и офицеры, наплевав на все меры предосторожности, лазили по чехословацким учебным самолетам, несостоявшейся авиации Джохара Дудаева. Кто-то фотографировался, кто-то забирался внутрь раскурочивая нелетающие аппараты. Жаль, что на тот момент у меня не было ничего, чтобы запечатлеть редкостный случай идиотизма.

Группка солдат шарахнулась от одного самолета с дикими воплями. Самолет пыхнул, чем-то грохнул, и из его внутренностей выкинуло, что-то бесформенное. Комок подлетел на несколько метров в воздух и шлепнулся об бетонную взлетку. Один из "наиболее" смышленых бойцов, обнаружил рычаг катапульты ну и соответственно решил его дернуть, лишившись при покидании летно-подъемного средства пол черепа и переломав в месиво все кости. Потом по группировке пойдут приказы о запрещении, недопущении и об изгнании вредных мыслишек о мародерстве и раскурочивании чешских самолетиков. Но это будет потом, а пока все кому ни лень тащили с самолетов все подряд. Мы разжились на несколько здоровенных дюралевых баков с краниками и непонятно для чего прихватили алюминиевую лестницу. Все это приволокли к своему временному пристанищу. Пора искать начальство, озадачив личный состав на приведение кузова в вид пригодный для жилья я пошлепал в сторону расположения штаба откуда мы недавно под покровом ночи сбежали.

Начальство я нашел по знакомым штабным кунгам с прицепам. Мне удивились, но не обрадовались, честно говоря, было не до меня, на плане стоял ввод войск в город. Я, представившись своему направленцу, попытался слинять, но не тут-то было. Штабу нужна была вода. А кого озадачить добыванием нужного для обязательного функционирования штаба компонента? Конечно же летёху, шатающегося без дела. Слава Богу, мне хоть выделили водовозку с пьяным седым контракником, больше похожим на шолоховского деда Щукаря, чем на военного. Контрабас дыхнул на меня перегаром и просипел:

— Ну, что лейтенант куда ехать?

Вот интересный вопрос куда? Хотя я помню, что когда-то во времена Союза на Ханкале была где-то скважина неподалеку от железнодорожных путей за расположением лётчиков.

Туда в принципе можно проехать если обогнуть взлётку и справа от дач. Но сейчас там идёт интенсивная стрельба и черт знает, что может случиться. Ну ладно попробуем прорваться. По пути мы подъехали к соседям пехотинцам и я зашел к командиру в штабную палатку. Вода мотострелкам нужна была еще как, и водовозка на ходу и пару цистерн "ЦВ" в наличии, но где воду брать они еще не определились. Так, что я был кстати. Командир батальона дал команду и пока пехотинцы выделенные в сопровождение залезали на БМП и выстраивались в колонну я заглянул к своим. Кузов был тщательно выметен. Из палатки выкроили печную металлическую планку с круглой дырой под трубу и уже прилаживали печку. Оставив троих и водителя, я посадил своих на броню к пехоте, сам вызвал к себе командиров экипажей механиков и наводчиков. Пехота удивилась моей наглости, командир взвода назначенный старшим от батальона подбежал, и размахивая руками попытался восстановить статус-кво и занять руководящее кресло в руководстве этой немудреной операцией. Лейтенант, как и я, был выпускник этого года, общевойсковик из Омского ВОКУ.