Чтение онлайн

–  Разве я одна такая?
– искренне удивилась Ромашка.

–  Увы, - старичок грустно улыбнулся.
– Тут хотя бы по одному разу сходили.

Это заставило Ромашку задуматься. В музей современного искусства водили на экскурсии школьников и студентов, а сюда… Сюда, кажется, нет. По крайней мере, Ромашка такого не помнила.

–  Интересно, как же вам тогда удается работать, - пробормотала Ромашка.

–  Музей давно уже работает в убыток, - развел руками директор.
– В свое время я пытался приобщить к этому делу сына - не получилось. Зато теперь у моего сына свое дело, очень денежное, и он помогает мне, старику, чем может. Думает, наверное, что музей - это что-то вроде моего хобби. Хотя, в каком-то смысле так оно и есть.

Старичок грустно вздохнул.

–  Я хотел показать людям красоту, надеялся, что искусство поможет многим из них встать на правильный путь… В мое время в музей еще ходили. А теперь… теперь никто этим не интересуется.

"А ведь и верно, - подумала Ромашка, - не интересуется. Даже Рысь… пришел в музей только для того, чтобы стать пособником грабителей".

–  Так мы в хранилище музея?
– спросила она.
– В нижних этажах?

Старичок кивнул.

Директор недолго пробыл у них, потому что как раз настало время открытия музея, и надо было следить за порядком там, наверху. Ромашка еще очень долго думала над его словами - что-то в них было очень важное, но что?

Снова зачесалось левое запястье, и Ромашка потерла его пальцами. Мирослав не сразу остановил ее - задумался о чем-то своем.

–  Ты знаешь, Ромашка… - услышав это, девушка невольно улыбнулась: сколько раз Мирослав начинал разговор с таких слов, и Ромашка даже знала, что за ними последует - очередное сообщение о чем-то, на взгляд чужака, удивительном и странном.
– Ты знаешь, Ромашка, я все-таки плохо понимаю здешних людей. Нам говорили, что в подобном обществе человек пытается самоутвердиться за счет остальных, и доказывает свою силу тем, что обижает каждого, кого можно обидеть безнаказанно. Но ты не находишь, что это… как-то нелогично?

–  Почему?
– Ромашка вздохнула. Ей снова приходилось объяснять очевидные вещи: - Если кто-то демонстрирует свою силу, то его все боятся и уважают. Поэтому…

–  Боятся и уважают - разные вещи!
– перебил ее Мирослав.
– Кстати, боятся потому что глупые. Если человек действительно знает, что он может, ему не нужно этого доказывать ни себе, ни кому-то.

–  Почему не нужно?
– удивилась Ромашка.
– Если кого-то боятся, то его не трогают.

Мирослав нахмурился.

–  Мне показалось, или ты действительно считаешь, что это правильно?
– спросил он.

–  Нет, не то, чтобы правильно, - неуверенно произнесла Ромашка.
– Наверное, нет. Но так есть.

Брови Мирослава приподнялись, но вид у него был скорее не удивленный, а немного озадаченный.

–  Знаешь, Алек мне говорил о специфической женской логике. Я, конечно, с ним не согласен, но…

Ромашка расхохоталась. Теперь Мирослав действительно удивился, возможно, он даже подумал, что у девушки нервный срыв. В принципе, он был и не далек от истины.

–  Ну, знаешь, - проговорила, наконец, Ромашка, - если тебе кажется, что в моих рассуждениях отсутствует логика, то почему тогда ты продолжаешь задавать мне вопросы?

–  Потому что твои ответы зачастую очень информативны.

Ромашке померещился лукавый огонек в светло-серых глазах чужака, и она обиделась.

–  Это правда, Ромашка. Мне не может нравиться то, что ты говоришь, но все-таки это многое объясняет.

Устало откинувшись на подушки, Ромашка вздохнула. Ее вдруг осенило.

–  Ты не человек, - сказала она.
– Ты - робот.

Кажется, Мирослав удивился.

–  Почему?
– негромко спросил он.

–  Потому что таких людей не бывает, - ответила Ромашка. Видя, что от нее ожидают более детального объяснения, добавила: - Ну вот скажи, стал бы нормальный человек, когда вокруг такое происходит, рассуждать о морали, вести себя так спокойно, рисковать своей жизнью, хотя можно спрятаться и отсидеться в подземном убежище до назначенного срока. Ты пытаешься нас понять, пытаешься разобраться во всем, что происходит, пытаешься даже помочь… И ты ведь все еще собираешься на этом вашем Совете защищать нас, хотя полиция всего города занята твоими поисками?

Мирослав нахмурился. Некоторое время он задумчиво смотрел перед собой, потом медленно произнес.

–  Вот видишь, Ромашка, я же говорил, что твои ответы всегда очень информативны. Спасибо. Теперь я получил почти полное представление о том, кого у вас называют людьми.

Покидать убежище Ромашке не разрешали. Мирослав изредка уходил, но всегда ненадолго. Поначалу Ромашка думала, что он на нее обиделся и из-за этого стал вдруг таким молчаливым и хмурым, но на самом деле он постоянно размышлял о предстоящем побеге и о связанных с ним трудностях. Помимо того, что надо было выбраться за стену, причем так, чтобы никто этого не заметил, и за беглецами не выслали погоню, Мирослав обдумывал детали плана таким образом, чтобы не пострадал никто из тех, кто будет ему помогать.

Первые двое суток, которые Ромашка отмеряла при помощи маленького электронного будильника, ее единственным гостем был директор музея. Каким-то образом у начавшего уже дряхлеть старичка и молодой девушки нашлись общие темы для долгих разговоров. Ромашка и правда знала (из подслушанных рассказов экскурсовода) много интересных фактов о картинах и статуях, выставленных в музейных залах, а иногда и о жизнях творцов, создававших настоящие шедевры, но ее уже давно удивляло, что возле некоторых картин почему-то нет табличек с названиями и именами авторов. Считалось, что информация эта утеряна во время Каменного Дождя, когда на планете происходили страшнейшие катаклизмы, а большая часть городов были стерты с лица Земли. Однако Анатолий Вергаров признался, что на самом деле таблички его заставила убрать инспекция. Видимо было что-то такое в произведениях, а может в биографиях их творцов, что могло угрожать, с точки зрения властей, безопасности города. А так - попробуй найти в базе данных информацию, чаще всего закрытую, о человеке, ни имени, ни названия работ которого ты не знаешь! Теоретически возможно, конечно, а вот практически… если кто-то и интересовался, то на долгие и усердные поиски его, как правило, все равно не хватало.

И, ко всему прочему, много из того, что находилось в хранилищах музея, вообще запретили выставлять. Со статуями была приблизительно такая же история, и их разрешили только тогда, когда врачи сообщили о невероятно большом уровне смертности среди молодых девушек, сидящих на таблетках для похудания. Правда, смотреть на статуи приходило очень мало людей, и большинству они не нравились.

А на третий день явились инспектора. Ромашка очень хорошо запомнила, как стояла с Мирославом в полной темноте, боясь даже дышать, слыша неимоверно громкий стук собственного сердца, а там, за стеной, ходили люди. Ходили недолго, но Ромашке показалось - целую вечность. Она все боялась, что, несмотря на маскировку, вход в их убежище будет обнаружен. Но им повезло, хотя это скорее было не везение, а результат тщательного расчета и усилий директора, когда-то предусмотрительно создавшего невидимую снаружи дверь, ведущую в обустроенный и пригодный для жилья уголок. Раньше Анатолий Вергаров думал, что в один прекрасный день ему самому придется прятаться от власти, теперь же убежище служило его новым друзьям.