Шрифт:
Annotation
«Библиотека Крокодила» — это серия брошюр, подготовленных редакцией известного сатирического журнала «Крокодил». Каждый выпуск серии, за исключением немногих, представляет собой авторский сборник, содержащий сатирические и юмористические произведения: стихи, рассказы, очерки, фельетоны и т. д.
booktracker.org
Н. ЛАБКОВСКИЙ
БЕЗ КАВЫЧЕК
ГЛАВНОЕ БОГАТСТВО
А ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ…
ДЕД-СКЛЕРОЗ
ЖЕРТВА ДВИЖЕНИЯ
ДЕТАЛЬ
ПЕРВЫЙ ПОМОЩНИК
НЕВЫПОЛНИМОЕ ЗАДАНИЕ
УКРАШЕНИЕ ГОРОДА
КЛИН КЛИНОМ
МЕЖДУГОРОДНЫЙ РАЗГОВОР
ЗАКОРЮЧКА
ГРАМОТНЫЙ МУЖИК
ЗАГАДКА Г. Б. С
С ЗАГРАНИЧНЫМ ПАСПОРТОМ
БРАКИ СОВЕРШАЮТСЯ В НИЭГЭР-ФОЛС
ФОНАРЬ ДЛЯ ИДИОТОВ
ГОРОСКОП МАДАМ ЕВЫ
СВОЙСТВА ВИНОГРАДА
ФЕЛЬЕТОНЫ С РАЗНЫХ СТАДИОНОВ
1. Футбол и жизнь
2. Крупный проигрыш
3. Автограф
4. Мальчик и горе
КАК Я НАУЧИЛСЯ ЧИТАТЬ ПО-ПОЛЬСКИ
Более подробно о серии
INFO
Н. ЛАБКОВСКИЙ
ГОРОСКОП МАДАМ ЕВЫ
*
Рисунки Ю. ЧЕРЕПАНОВА
М., Издательство «Правда», 1967
Среди чудаков, коллекционирующих самые неожиданные предметы, автору милее всех те, кто собирает книжки библиотеки «Крокодила». Несомненно, только люди, обладающие незаурядным чувством юмора, могут посвящать себя подобному занятию. Однако таких, видимо, довольно много, од этом говорит высокий тираж библиотеки.
Понимая, что его книжка также попадет в руки чудаков-коллекционеров, автор считает лишним упоминать о том, что он родился в 1908 году, что это его пятая сатирическая книжка, что он перевел на русский язык десять книг польских юмористов и. написал с полсотни песен, из которых добрый десяток полюбился слушателям. Какой же коллекционер этого не знает…
БЕЗ КАВЫЧЕК
ГЛАВНОЕ БОГАТСТВО
Я давно работаю над романом. Эго должна быть книга, полная мыслен о человеке, о том, что человек — наше главное богатство и его надо охранять, как зеницу ока. Я еще не решил, как назвать роман. Может быть, я так его и назову: «Главное богатство». Чтобы с первых слов было ясно, что автор берет быка за рога.
Каждое утро я закладываю в пишущую машинку чистый лист бумаги и пишу: «Глава первая». Затем прислушиваюсь.
В подобных обстоятельствах автор обычно прислушивается к голосу своей писательской совести, к своему внутреннему «я», которое брыкается и ржет, как лошадь, рвущаяся на свободу. Но со мною этого не происходит. Я прислушиваюсь к парадной двери, что находится как раз под моей квартирой. Стукнет дверь или не стукнет?
Обычно в это время дня она стучит с интервалами в пять секунд. Вечерами чаще — каждые две секунды, ночью реже — раз тридцать за час. А на рассвете, когда рабочий люд спешит на заводы, дверь стучит со скоростью трех раз в секунду. Но вот внизу раздается хлопанье дверей, мощное, как артиллерийский залп. От него сотрясаются все одиннадцать этажей нашего нового дома.
Значит, все в порядке! Жизнь течет нормально, молено продолжать работать.
Да, так о чем я собирался писать? О том, что человек — наше главное богатство. Его надо охранять, как зеницу ока…
На то, чтобы восстановить в памяти тему моего будущего произведения, ушло, видимо, пять секунд, потому что дверь внизу опять оглушительно хлопнула. Интересно, сколько раз она в среднем хлопает за один будничный день?
Я беру карандаш и начинаю подсчитывать.
Получается, что только одна дверь в моем подъезде стучит 17 тысяч раз в сутки. Но ведь в подъезде две двери — наружная и внутренняя — итого 34 тысячи ударов. В нашем доме 32 подъезда. Перемножаю, получается солидная цифра — более миллиона ударов в сутки. Проживает в вашем доме около 5 тысяч жителей. Делю — получается в среднем 220 ударов на голову…
Не успел я закончить подсчет, как вишу послышался грохот куда более мощный, с металлическим акцентом.
«Все в порядке! — мысленно отметил я. — Жизнь идет нормальным чередом. Сдоба прибыла точно по графику».
Упаси боже, кто-нибудь из читателей, прожинающих в домах, где булочные еще не оснащены передовой техникой, может подумать, будто к нам завозят сдобу настолько черствую, что она гремит, как железо на отремонтированной крыше.
О нет! Сдоба румяная, только что испеченная. Но, как я уже сказал выше, булочная у нас в доме современная, и метод разгрузки хлеба применяется здесь передовой. В стене дома толщиной с метр, примыкающей ко двору, пробит желоб. Для лучшего скольжения он окован железом. Прямо с автофургона в этот желоб кидают крепко сколоченные, обитые для прочности железом деревянные лотки со сдобой. Попадая в желоб, лотки своим ходом прибывают к прилавкам. Каждое соприкосновение лотка с желобом сопровождается скрежетом и грохотом, сравниться с которым может разве только канонада тяжелых орудий. По кирпичным стенам грохот распространяется до самого верхнего этажа, и, таким образом, все домохозяйки нашего дома знают, когда им надо спуститься вниз, чтобы приобрести свежие калорийные булочки.
Со сдобой дело обстоит терпимо. Ее завозят днем.
Несколько менее продуман вопрос о доставке хлеба. Хлеб привозят ночью. Раз десять за ночь весь дом просыпается от пушечных сигналов, и совершенно зря. Никто из домохозяев не может спуститься за свежим хлебом ночью, так как булочная открывается только в семь утра.
Я поинтересовался как-то у заведующего булочной, нельзя ли перейти на менее передовой метод разгрузки и хотя бы по ночам носить лотки через двери, вручную. Булочник окинул меня взглядом черствым, как «ночной» хлеб, и сказал:
— Как вам не стыдно, товарищ. Вы не уважаете труд грузчика. А ведь грузчик — человек. А человек — наше главное богатство, его надо охранять, как зеницу ока!
Я ушел посрамленный. Как я мог заговорить об этом, я, который вот уже скоро год работаю над первой главой романа на эту тему!
Только я собрался подсчитать, какое количество человеко-сонно-часов каждую ночь вылетает в трубу, го бишь в окованный железом желоб, как внизу, справа, что-то завизжало, застрекотало и затряслось. Одиннадцатиэтажный домина заходил ходуном.