Горячее капучино
Шрифт:
– Кевин?! Где ты, сынок? Как ты, там?
– Всё хорошо, отец. Я скоро вернусь домой. Как мама?
– Мы в порядке. Когда же ты приедешь?
– Уже сегодня вечером.
– Правда?
– это известие обрадовало Батлера.
– Отец... я... я. хочу просить у тебя прощения. Я был не прав. Теперь, я всё осознал. Не хочу, чтобы между нами остались недомолвки и обиды.
– Нет, нет, сынок. Это я должен попросить у тебя прощения. Ты уже совершеннолетний и вправе сам устроить свою жизнь. Но... я люблю тебя, Кевин, и желаю тебе только добра.
Последовала пауза.
– Я тоже, отец, - голос младшего сына дрожал от волнения.
– Я тоже люблю тебя.... Увидимся вечером за ужином.
– Увидимся...
Батлер повесил трубку. Чувство неимоверной радости переполняло его грудь. Просидев в раздумье, несколько минут, он решил немедленно поехать домой. Сегодня его сын возвращался после долгого отсутствия. Джеймс положил на стол кипу бумаг, которую всё ещё держал в руке. Он потянулся к вешалке, где висел его плащ, но не дотронулся до него. Вернулся, сел за стол и достал из ящика большой конверт. Вложил туда рассказ Барбары Стоун и написал на листе бумаги.
"Рекомендую опубликовать этот рассказ. Он заслуживает внимания. Твой друг Джеймс Батлер."
Вложив это послание в тот же конверт, он указал адрес доставки письма. "
В редакцию литературной газеты *** Мистеру Фреду Колинсу".
Джеймс положил письмо в коробку, откуда посыльный должен был доставить его адресату. Он стоял уже у дверей, когда остановился, осмотрел свой офис и усмехнулся.
– Я сделал доброе дело. Можешь записать его в свой блокнот, Симони.
Батлер закрыл дверь, и кресло за его рабочим столом тотчас зашевелилось.
– Один-единственный шанс исправиться. Я всё же умелый ангел.
Симони записал в блокнот доброе дело совершённое его подопечным и ликующе рассмеялся, но смех его услышали лишь ангелы.
Конец.