Горячо
Шрифт:
Из-за позы и его размера это остро и немного болезненно. Откидываю голову назад, жадно ловя воздух ртом, в уголках глаз выступают слёзы. Его пах, покрытый короткими коротко стриженными волосками вжимается в мою промежность - царапает, давит, опаляет температурой тела.
Тимур делает круговое движение бёдрами, словно настраивая меня под себя, нависает надо мной на прямых руках, опускает голову и влажно целует в подставленную шею. Его борода колется тоже - мурашки по телу бегут. Чувствую мужское терпкое дыхание на своей коже, улавливаю тихое хриплое бормотание "очень хорошая внутри..." и что- то ещё - не могу разобрать.
А потом он приподнимается, усаживаясь между моих ног и, пользуясь тем, что мой таз удобно поднят подложенной подушкой, кладёт ладони мне на внутреннюю сторону разведённых в сторону бёдер и сразу начинает быстро глубоко трахать, с силой натягивая на себя.
Из меня вырывается сдавленный хрип, который уже не затихает. Грудь бешено трясётся от толчков, и я зажимаю её ладонями, так и держа локти под собственными коленками. Лоно огнём горит, судорожно сжимаясь плотной скользкой перчаткой вокруг таранящего его члена. Низ живота невероятно напрягается в попытке выдержать это. Тело немеет, покрываясь испариной.
Скулю, когда Тимур смещает одну ладонь с бедра мне на лобок и начинает большим пальцем теребить клитор. Его пьяный взгляд липнет то к моему лицу, то к груди, то к месту нашего соединения, где он жёстко вколачивается в меня. Выгибаюсь, дёргаюсь, кажется - не выдержу. А Керефов лишь ускоряет темп, словно пытается вколотить меня кровать.
И я чувствую это - как всё тело превращается в один натянутый нерв в желании разрядки, как стон перерастает в крик, а ты даже не замечаешь, потому что ничего уже не осознаешь вокруг.
Лишь когда пальцы Керефова жёстко сходятся на моём горле, а сам он вжимается в меня животом, немного придавливая своей тяжестью. Перевожу на него ошалелый блуждающий взгляд. Мужское лицо как напряжённая маска - ноздри дрожат, глаза мутные, рот приоткрыт. Он сдавливает горло сильнее, смотря мне в глаза и глубоко двигаясь внутри меня. Не могу вздохнуть - паника ледяной стрелой проскакивает. Сиплю, широко распахивая глаза.
Не отпускает, лишь наращивает темп фрикций. И на мгновение уверена - убьёт...
А потом вдруг резко разжимает пальцы, полностью отпуская, и наклоняется, по- хозяйски толкая язык мне в открытый в попытке вдохнуть рот.
От облегчения и всплеска эндорфинов топит жаром до самых кончиков пальцев на ногах. Делаю глубокий вдох, и он полностью пропитан Тимуром из -за нашего поцелуя. Член сладко дёргается глубоко во мне - и от этого всего вместе резко накрывает мощной разрядкой. Тело скручивает такой судорогой, что темнеет в глазах, и кажется мир перестаёт на пару секунд существовать, а меня выносит на эфемерные тонкие планы. Я не переживала ничего подобного никогда.
Плавно возвращаюсь, как пёрышко, опускающееся на землю. Качает от ленивых теперь толчков во мне Керефова. Кажется, мы кончили одновременно. Затухающие спазмы удовольствия прошивают расслабленные мышцы, костей будто нет. Язык Тимура так и переплетается, словно нехотя, с моим, и наши потные тела, скользя, прилипают друг к другу.
Дышу его дыханием. Возвращаюсь в реальность...
Нервный окончания зудят от перегрузки впечатлений, касаний, близости. Это чужой мне человек, и накрывает ощущением, что его сейчас слишком много. Мне нужна передышка...Мне...
Больше всего коробит, что не могу нормально вздохнуть под тяжестью навалившегося сверху мужчины, поэтому слабыми непослушными руками пытаюсь столкнуть его с себя. Керефов слушается и скатывается, ложась рядом.
Но одновременно протягивает руку и ведёт ладонью по моему животу.
Ниже... Пока не ныряет указательным пальцем в моё взбухшее лоно, а средним давит на скользкое от стекающей смазки колечко ануса. Дёргаюсь, зажимаюсь.
– Я больше не могу...- хриплю плаксиво не своим голосом, крепко сводя бедра и уворачиваясь от его руки.
И это совершенная правда. Меня так клонит в сон, что даже язык ворочается с трудом. А промежность болезненно, хоть и сладко полыхает от пережитого интенсивного секса.
Тимур лишь снисходительно хмыкает, но отстраняется. Стаскивая презерватив и завязывая его узлом, встаёт с кровати, чтобы выкинуть резинку в маленький мусорный бак в углу. Смотрю закрывающимися глазами на мужскую шикарную голую задницу, а в следующую секунду меня уже вырубает.
19. Тимур
19. Тимур
Будит меня глухой звук входящего звонка. Спросонья ни черта не понимаю - где я и что. По привычке пытаюсь нащупать раздражающий телефон на прикроватной тумбочке, и только тихое женское бормотанье рядом резко окунает в реальность.
Сажусь на кровати, косясь на «Арину», или как там её на самом деле зовут.
Девчонка недовольно хмурится во сне из-за тревожащей мелодии. Ворочается, от чего с её голой нежной груди сползает одеяло, открывая моему взору каплевидные полушария и розовые светлые соски. Над левым милая родинка. Медные волосы рассыпаны по белоснежной подушке, тёмные ресницы дрожат, отбрасывая тени на щеки, мягкие губы приоткрыты, словно приглашая внутрь либо мой язык, либо что-нибудь посолидней. Хорошенькая...
Так, не до неё.
Потягиваясь на ходу, направляюсь к сейфу, спрятанному за портьерой. Вчера на ночь пришлось убрать всё туда из опасения, что «Арина» может начать рыться, когда я вырублюсь. Не пристёгивать же было её на всю ночь к батарее. Набираю код, достаю теперь громко орущий телефон. Кириллов.
– Да, - хриплым после сна голосом бросаю в трубку, проводя пятерней по затылку и поворачиваясь лицом к девчонке, лежащей на скомканных простынях.
Вовремя. Как раз открыла глаза. Они у неё интересные - карие, но настолько светлые, что почти зелёные. Сейчас, когда солнечные лучи мягко подсвечивают её мордашку из окна - это особенно заметно.