Горящий тур

Мариэлла, кирин, бывшая убийца гильдии Электры, нашедшая равновесие с природой. Хозяйка кота.

Просыпаться в горах — отдельное искусство. Но если овладеть им — про плохие сны, бессоницу и недосып можно забыть! Свежайший, чистейший холодный воздух словно вода умывает лицо, а разум после пробуждения — словно кристалл хрусталя! А всего-то и надо, что научится не мерзнуть и приспособится даже во сне дышать в ритме каменных исполинов хребта. В последнем Мариэлле помог гамак…

— Ты слишком долго спиш-шь! Уже час как должна встать и готовить еду!

— Рауш, — улыбнулась девушка, открывая глаза. Ну разумеется, в сантиметре от её носа застыл нос сфинкса — а вместе с носом и вся остальная морда.

Сколько времени он провел вот так вот, забравшись поверх хозяйки в гамак и пристально следя за её лицом, сказать было сложно. Однажды Мари притворилась спящей — с её подготовкой провернуть подобный фокус даже против чуткого сфинкса оказалось несложно — так Рауш два часа сверлил её взглядом! При этом, когда экс-убийца действительно спала, кот умудрялся забраться в гамак, не тревожа её.

— Не называй меня этим именем! Я — мудрейший Прозорливец, запомни уже, женщ-щина!

— А вчера ты был милостивым Мудрецом, — напомнила Эла. — А позавчера — пушистейшим Знатоком Всего. А поза-позавчера…

— Ты уже давно должна была построить внеш-шнюю стену, здесь дует, — словно продолжая какой-то другой разговор, перебил её сфинкс, одновременно грациозно вытягивая переднюю лапу с явным упереться подушками пальцев в лицо глупому кирину. — Тебе ничего не меш-шает, потому приступай немедленно. Но сначала накорми меня-у!

— А кто-то вчера в очередной раз утверждал, что он — грозный хищник, отлично способный сам себе поймать обед? — вкрачиво поинтересовалась Мари, стараясь не захихакать вслух.

Лапа замерла в воздухе: девичьи пальчики, такие тонкие и изящные, уперлись коту в подреберье. Что бывает, если бывшую убийцу даже не разозлить, а, скажем так, убедить показать малую часть своих способностей — пушистый мудрец уже испытал на себе. Только постоянно забывал об этом, в аккурат до следующего напоминания. В общем-то и не удивительно: редко кому понравится постоянно помнить, что невысокая рогатая девочка может буквально голыми руками вывернуть тебя наизнанку?

— Поймать могу, приготовить не могу, — немного быстрее, чем нужно, возразил кот. Подумал, и привел самый убойный аргумент: — Потому ш-што у меня — лапки!

— Если ты сегодня вместо меня наловишь рыбы или мясного зверя для зимнего припаса, я сделаю часть стены. Все, как мы договаривались, — коварно напомнила Эля. — Будешь помогать мне нужное количество дней — и стена будет готова.

— Недостойный ш-шантаж! — словно огромная, тяжелая капля сфинкс “вытек” из гамака и тяжко, но беззвучно приземлился на каменном полу. Вновь “собрался” в кота — демонстративно спиной к Мариэлле, разумеется. — Уйду от тебя за хребет! Там тепло и мне опять станут воздавать достойные мудреца почести!

— Так иди, — фыркнула экс-убийца. Утренний ритуал в разных вариантах неизменно продолжался день за днем уже второй месяц. — А то скоро твой “тайный перевал только для высших существ с мягкими но цепкими лапами” снова затопит. Уже неделю как моросит, между прочим.

— И ты замерзнеш-шь зимой без моего целительного тепла, — заглянул себе за спину сфинкс. — Говорю же: недостойный ш-шантаж!

— Ничего, поймаю саблезуба и заставлю вместо грелки работать, — не осталась в долгу кирин, с блаженным выражением лица обливаясь ледяной водой из ручья. У нормального разумного от такого зрелища морозный озноб начался бы сам собой. — Благодаря тебе я точно знаю, что смогу его прокормить.

— Ты ведь ни одного приема бист-мастеров не знаеш-шь, — с некоторым сомнением в голосе проговорил Рауш. И содрогнулся, услышав в ответ беззаботное:

— Это, что ли, мои проблемы?

— Во имя спасения мирового равновесия, я должен остаться с тобой, женщина, — со вздохом признал сфинкс.

— Да как скажешь, Рауш.

— И не называй меня этим именем!

— Точно все в порядке? Ты уверена? — я чуть сильнее сжал синие пальчики в своих ладонях. — Знаю, что джиннов считают домоседами, благодаря тебе — знаю, почему. Но все ж…

— Я действительно хочу остаться и рада, что ты согласен поставить меня главной на хозяйстве. Зримое подтверждение звания старшей супруги, по нашему обычаю, кстати. По факту я и так ей была, по праву старшинства — но все равно приятно.

Я только кивнул: хочет — пусть так и считает. Девочки на удивление хорошо научились ладить и совместно поддерживать дом и семью, что главную выделить было бы сложно. Хотя, подозреваю, такая идиллия отчасти сложилась из неуверенности в себе каждой из них и неготовности брать на себя ответственность по чему-либо, кроме выбранного самой себе “её” дела. Вспоминаю трехмесячной давности нелюдимую и откровенно побаивающуюся соседок по гарему затворницу Вазиру. А сейчас вон уже себя в старшие жены записала, молодец!

— Если передумаешь, я пойму и вопросы дурацкие задавать не стану, — все же не смог напоследок не сказать я.

— Лучше наоборот, расспроси и попытайся понять, что со мной! — аж передернула плечами джинья. — Удобную, комфортную башню, в которой я даже не все книги еще прочла — на лампу променять? Это с ума сойти надо!

— В лампу-то тебе зачем лезть? — искренне удивился я такому извиву мысли. — Ты ведь можешь достаточно долго оставаться в своей человеческой форме, чтобы не испытывать неудобства от недостатка маны…

— До пиратского острова в дельте Великой — наверняка смогу. А потом? Ты ведь не знаешь что там, за Южным океаном. Вдруг месяц придется плыть? Или два? И да, находясь в такой дали лучше быть готовым к неприятностям, а не потратить ману на себя я смогу только в лампе. У нас детям рассказывают сказки, так вот если там плохой джин фигурирует — в конце он обязательно в лампу прячется сам или хорошие загоняют. А потом ту лампу при перевозке теряют в море. Годы, десятилетия, даже столетия идут, он слабеет и дряхлеет в подобии сна, из которого выбраться — никак!