Чтение онлайн

Пётр с немым восхищением уставился на Иону. Простому наблюдателю, незаметно снять достаточно качественный план, столь сложного фортификационного сооружения, дело почти не выполнимое. Очень много в замке мест, важных, а потому тщательно сокрытых от посторонних глаз. Архиепископом хитро улыбнулся, и пояснил сие чудо-расчудесное. А ничего необычного, выходит, и не было. Хотя нет, всё-таки было. Сим чудом был наш агент. Разведчик оказался, большого ума и сообразительности, человеком. Он подумал, что в местном магистрате, может оказаться чертёж замка, и пошёл туда. С архивариусом подружиться, получилось, проще пареной репы. Чиновник давно спился, и, распив с ним за компанию бутылочку вина, наш агент стал его ближайшим другом, на пару дней. Подождав, пока тот отключиться, он порылся в бумагах, и действительно, нашёл подробнейший план замка. Крепость, как уже упоминалось, была собственностью князей Батори, а педантичность входила в число их семейных черт характера. Они всегда бумаги, на свои владения, содержали в отменном порядке. Снять с него копию, для обученного человека, не стоило большого труда и времени.

Одобрительно усмехнувшись, старик продолжил повествование. Вампиров в замке, немного, порядка шести. Постоянной людской прислуги не держат. Цыгане, кочующие по ту сторону Карпат, иногда нанимаются к ним. Кровососы ведут себя тихо и осторожно. Охотятся, вероятно, где-то далеко. Бояться слухов и сплетен. Аттила стал именовать себя графом. Но местные крестьяне упырям не доверяют, что-то чувствуют, видать. Наши агенты в этом плане, тоже поработали на славу. Пустили слухи про пришлых. В таком деле, главное начать. Слухи ширятся, и множатся, обрастая разнообразными подробностями крайне быстро. Если при штурме будет шум, местные не подойдут и близко, достаточно сильно напугались. Это нам на руку. Надеяться упыри могли лишь на цыган, но, добавил архиепископ, удалось задержать табор в Галиции [49] . Седьмицу, тому назад, к упырям приехали наёмники. Всего числом около двадцати. По-всему видать, народ бывалый. Значит расклад сил следующий, сотне воев князя, противостояло, двадцать наёмников и шестеро упырей. Из них, старых, прошедших в Валахию когда-то кровососов осталось двое — трое, сие половина. Остальные, так называемые — новоделы. Они значительно слабее. Получалось, «драконы», имеют прекрасные шансы на победу. Главное, чтобы Аттила, снова не убёг. Ежели сие опять произойдёт, он запрячется в такую дыру, где его ни чёрт, ни дьявол не найдёт. А отсидевшись, набравшись сил и обзаведясь сторонниками, вернётся. И будет большущая беда. Вампир может столетиями дожидаться удобного случая. Тогда, все усилия, все потери окажутся напрасны.

Выслушав доклад архиепископа, стали изучать план крепости. Находилась она на горе, господствующей над речной долиной. К замку вела не широкая серпантинная дорога, мощёная камнем. Прекрасно вооружённая, с толстыми высокими стенами, окружённая глубоким рвом, цитадель, могла выдержать осаду и штурм целой армии. В своё время, войску Батыя, токмо хитростью, удалось взять его. Было над чем поломать голову. Долго спорили и совещались и, лишь к утру, составили план захвата твердыни. При разработке операции, исходили из того, что для полноценной защиты, у Аттилы просто воев нет. В данном случаи, имел место, именно тот случай, когда лучшее, в силу обстоятельств, стало худшим. Замок, со своими укреплениями, представлял собой, наилучший образец военной архитектуры, но для его нормального функционирования, требовалось большое количество народа. Когда обороняющихся, много меньше необходимого, замок превращается в обыкновенную ловушку. Двадцати воев, явно не достаточно, не то, что для защиты, их и для охраны мало. Посему будут неизбежные прорехи в обороне, коими и решили воспользоваться. После долгих споров пришли в совместному мнению, по поводу расположения, сих слабых мест.

Всем известна была, хитрость и коварство Аттилы. Но! И сам упырь ведал, что другие наслышаны, об этом его качестве. Значит, все свои действия он планирует, исходя из сего знания. Прилагаемо к данности, получается. Упырь, подумает, что противник, не будет атаковать те места, где визуально охраны нет, ибо будет уверен, что именно там находиться засада. Значит, как раз туда, «драконам» и надодобно. Не менее важным помощником являлся и фактор внезапности. На сей раз, утечку информации исключили полностью.

Отряд разделили на четыре группы. Три, из них, названные — штурмовыми, одновременно нападали на крепость. Задача четвёртой, состояла в окружении твердыни. Никто не должен уйти, ни кровосос, ни человек. Сие подразделение, назвали засадным. Акцию решили проводить, спустя два дня, на рассвете.

С наступлением утра, стан пришёл в движение. Формировались боевые группы, раздавались поручения. Основной штурмующий отряд, возглавил лично Влад. Кроме него, туда входили: Иона с монахами, лазутчик Нуцу и семёрка «драконов». Командирами второй и третьей штурмовых групп назначили, соответственно, Пётра и Лу Миня. Круговыми, руководил десятник Драга. К обеду, составы отрядов успели определить, после чего, руководство, вновь собралось на совет. Он длился не долго, на нём решали токмо один вопрос, вопрос конкретного времени занятия исходных позиций. Порешили быстро. Засадный подотряд, вечером выступал к замку, в течение суток занимал исходные рубежи, и проводил последнюю разведку. Штурмовики выдвигались завтра утром.

Говорят, перед смертельной битвой люди вспоминают прошлую жизнь, свои достижения и ошибки, каются в грехах, не могут уснуть. Человек, добровольно идущий на смерть, стремиться успокоить совесть покаянием, прощаются обиды нанесённые себе. А свои, зачастую, небольшие проступки, гиперболизируют, возводя в ранг огромного, вселенского зла. Возможно поэтому во многих армиях мира, были раньше, есть и в наши дни, полковые священники, капелланы. По традиции, перед боем, они исповедуют солдат, отпуская им грехи, вольныя и невольныя, души их умиротворяя. Важно, дабы воин твёрдо знал, умереть за други своя — почётно и нет в том греха.

И сейчас, «драконы» потянулись к архиепископу. Иона искренне радовался сему. Не токмо, как служитель божий, но как человек, ибо он сам черпал силу в помощи другим, в осознании своей необходимости. Помогая другим — он помогал и себе самому. Прося Господа, за других, он просил и за себя. Он просил у Бога и помощи, и прощения, того величайшего, непостижимого людским умом прощения, на которое способен только Всевышний, прощающий всех-всех, весь род человеческий.

Участники сей экспедиции, ежели и шли убивать, то как сие не парадоксально звучит, убивать во благо. Уничтожать зло, в наивысшем его проявлении, убивать тех, кто давно не жив, убивать НЕМЁРТВОЕ. Они пришли уничтожить NOSFERATU. Иногда бывает так, для спасения души надобно погубить тело. Сей случай, именно тот. Убивая клевретов Аттилы, уничтожая их грешные тела, они спасали их души, вырывая из упыринной кабалы.

К вечеру, опосля отъезда Драго и его людей, оставшись один, архиепископ услышал нерешительное покашливание у шатра. Священник немного удивился, казалось, всех желающих уже исповедал. Ан нет, видать ещё кому-то надо помочь обрести душевное спокойствие. В недоумении, старик откинул полог, заменявший дверь и, буквально, оторопел. Перед палаткой нерешительно переминался с ноги на ногу, китаец. Пряча глаза и нерешительно покашливая, Лу Минь напоминал Ионе, провинившегося монашка, представшего пред строгим взором игумена. Азиат сильно покраснел, лоб густо усыпал бисер пота. Мягко улыбнувшись, архиепископ пригласил чужеземца войти вовнутрь. В палатке китаец почувствовал себя немного уверенней. Иона вопросительно посмотрел на гостя. Собравшись с духом, Лу Минь заговорил.

— Архиепископ. Вы знаете, я не являюсь последователем вашей религии, я — буддист. Многие аспекты наших верований, не совпадают. У нас различные взгляды на действительность, мы по-разному воспринимаем потусторонний мир. Не совсем сходное отношение к душе, и её месте во Вселенной. Но, есть и общее. Сие полное неприятие зла, в любом его виде и форме. Нам с вами, довелось встретиться не просто со злом, но с его наивысшим проявлением.

Иона слушал не перебивая, боясь пошевелиться, чтоб не помешать говорившему. Всегда очень велеречивый, китаец сейчас заикался и жутко робел.

— Как вам известно, я буддийский монах монастыря северный Шао Линь. Но наши монахи не сильны в теологии. Зато, мы отличные воины, наверное, лучшие в подлунном мире бойцы. Мы прекрасно владеем телом и оружием, концентрируем волю и разум, не жалеем животов своих, ибо твёрдо верим, что вернёмся снова в сей мир. Пусть в других телах и обличьях, но вернёмся, и будем жить, и совершенствоваться дальше. Посему, бренному телу мы не придаём особого значения. Такова наша философия. Но, придя сюда, в Европу, узнав западный мир, я страшно удивился. Я удивился и восхитился тому, как ваши воины самоотверженно бросаются в бой, смерти не боясь, презирая её. Хотя, в вашей религии, нет понятия реинкарнации. Значит, они должны бояться смерти, ведь добиться просветления христианам возможно лишь в одной жизни. Второй, третьей попытки просто нет. А они всё равно презирают смерть. Тогда я решил, они герои и великие воины. Но, ведь, великих много не бывает! Героями становятся единицы, а не все! Значит, такое поведение у вас норма! Но, что даёт такую смелость людям, наполняет этой невероятной силой? Я надолго задумался, непрестанно медитировал, однако решение сего вопроса на меня не снисходило. До сего дня. Днём, я сидел в сторонке и наблюдал, как «драконы» приходили к вам исповедоваться. Я внимательно смотрел на их лица, следил за особенностями поведения. В шатёр они входили переполнение сомнениями и страхом. Неуверенность сквозила в каждом движении. А спустя всего лишь несколько минут выходили совсем другие люди. Выходили радостные и светящиеся изнутри, сияющие. Вы знаете, я искренне завидовал воям. Скажите, отче, может, ваш Бог утешит не только христиан? Может, он поможет одному буддисту? Как вы думаете, у меня есть шанс получить его помощь?