Чтение онлайн

От удара, Рост упал. Его быстренько подняли и снова водрузили на табурет.

— Колись, падла! — крикнули из-за спины.

— Без защитника ничего говорить не буду. Согласно Конституции имею право молчать.

— Конституцию, гад, вспомнил! На!

Подскочивший сбоку мент, сильно ударил в скулу. Рост, уже привычно, повалился на пол. На сей раз, подняли не сразу, сначала пару минут попинали. Рост сидел, покачиваясь, вестибулярный аппарат нуждался в срочном ремонте. Из рассечённой брови капала кровь, глаз заплывал. В правом боку сильно кололо. Рёбрам не понравился массаж берцами [68] .

— Ну, что? Будешь говорить? Или, может, хочешь к "петухам" [69] в камеру? Мы это быстренько организуем. А? Не молчи, облегчи душу", — сидевший напротив, не кричал, на сей раз, он говорил очень задушевно, вкрадчиво, можно сказать.

Сплюнув, собравшуюся во рту кровь, Ростислав криво усмехнулся и ответил, попытавшись сделать это, как можно членораздельней.

— Слышь, парень, а не пошёл бы ты, к нехорошей маме, щи хлебать с мудями?

Снова посыпались удары. Очевидно, сотрудники внутренних органов не ценят перлы устного народного творчества. А зря!

Голова сильно болела. В ней, при нынешних обстоятельствах, могла разместиться только одна мысль. Она гласила, надо вытерпеть, до смерти не убьют. Кутепов всё видел, и если не вмешался, значит, так надо. Сто процентов, он с Лёхой, уже что-то предпринимают. Главное, сейчас не сдаться, вытерпеть всё. Они ответят за пытки, обязательно ответят.

Повторно усадить на табурет не получалось, Рост постоянно заваливался на бок.

— Да пусть себе валяется, сволочь.

Лёжа на полу, Рост закрыл глаза, и попытался просканировать своё тело. Так, пару рёбер справа поломано, двух зубов нет, бровь рассечена, физиономия всмятку и стопроцентное сотрясение. Могло, конечно, быть и хуже, но не сильно. Тело начало распухать.

— Куда его денем? В "обезьянник"?

— Не, туда нельзя. Там народу много. Везите в КПЗ. И передайте, пусть хату отдельную дадут. Малёха очухается, а вечерком снова подъедем поговорить.

— Вставай, скотина.

— Приятно познакомиться, Ростислав.

С юмором у милиции тоже, оказалось, не ахти. На этот раз, били не долго, очевидно надоело. Превозмогая острую боль в боку, Рост еле-еле поднялся на ноги. Как добрался до КПЗ, практически не запомнил, сильная пульсирующая головная боль наполнила всё естество. Появилась сильная тошнота…

…Ужгородские камеры предварительного заключения, находятся в полуподвальном помещении. Молва утверждает, что их, в своё время, инспектировал, сам император Австро-Венгрии, Франц-Иосиф, и признал годными к использованию. До сих пор, служащие сего заведения, трепетно чтут традиции, не меняя интерьер помещений. Император, остался бы, очень доволен. Всё как в старые добрые времена…

Около входной двери, «луноход» остановился. Роста вывели и прислонили к стене. Конвоирующий опер, позвонил в дверной звонок, над входом. Пока дверь открывалась, Ростислава вырвало. Состояние ухудшилось. Сильно кружилась голова, не удавалось надолго сфокусировать взгляд.

Дверь открылась, навстречу вышел младший лейтенант.

— Кого привезли?

Посмотрев на Роста, покраснел от злости и яростно накинулся на опера.

— Опять побитого! Вы там, что, совсем озверели? Сколько можно? А вдруг сдохнет? Кто отвечать будет?

— Не гони волну! Привезли, значит бери! Запрёшь в отдельную «хату». Если здохнет — не парься. Нам меньше работы, колоть не надо. Забирай тело.

Стоявшие за спиной лейтенанта, прапорщики подхватили задержанного и поволокли вовнутрь. В камере бросили на железную нару [70] , лицом вниз, руки оставались скованными за спиной. Рост громко застонал.

— Командир, а наручники снимать?

— Оно тебе надо? Пусть так валяется, нам меньше работы будет.

— Как скажешь. Не повезло тебе, парень. Из ложечки, тебя кормить никто не собирается. Значит, ты, мужик, у нас объявил голодовку. А это нарушение режима. Так-с. У нас не санаторий. Хе-хе.

Собрав остатки сил, Ростислав прохрипел.

— Я требую адвоката.

Дверь, с громким металлическим лязгом, закрылась. В действительность происходящего верить не хотелось, однако боль, наполняющая всё тело, подсказывала правильный ответ. Попробовал расслабиться. Немного помогло, стало, хоть как-то терпимо. Попытался думать о чём-то хорошем. Есть в психологии такая практика, называется активное воображение, иначе — визуализация. Это помогает организму самоисцеляться. Стал представлять, что он, не на железной наре валяется, а лежит на пляже солнечного Кипра. У ног тихо плещет море. Лёгкий ветерок приятно освежает тело. Спустя пару минут, Ростислав забылся в спасительном сне.

Проснулся оттого, что трясли за плечо. Попытался открыть глаза. Удалось, только один. Над ним склонился уже знакомый прапорщик.

— Хотел адвоката? Туточки он, вставай.

Не без помощи попкаря [71] , удалось принять вертикальное положение. Идти получилось самому. В одном, из соседних помещений, ожидал старинный приятель, адвокат Юрьев. С Ромкой Юрьевым, он познакомился, около восьми лет тому назад. Судьба свела их вместе, на почве любви к экстремальным видам спорта. В небольшом провинциальном городке, коим и является Ужгород, мужиков, любящих риск, жило не особо много. Посему, пути-дорожки смельчаков неизбежно пересекались, тем паче, выбор спортивных пристрастий, предоставлялся не богатый, пейнтбол да паропланы, вот, собственно, и всё. Эти двое, очевидно в детстве, не наигрались в войнушку, или же сказывалось служивое прошлое парней. Как вы уже поняли, пристрастием сей пары, стал пейнтбол.

— Привет, Роман. Спасибо, что пришёл.

С трудом, разлепляя разбитые губы, поздоровался Ростислав. Затрачивая неимоверные усилия, удавалось говорить внятно. Кроме губ, мешала нижняя челюсть. Она сильно распухла и еле — еле двигалась.

Юрьев, мгновение смотрел на приятеля, а затем сразу превратился в высокопрофессионального адвоката.

— Почему не сняли наручники? Где начальник? Кто избил моего подзащитного?

Пробурчав себе под нос что-то невразумительное, прапорщик снял "браслеты" [72] и ретировался, закрыв за собой дверь. Рост, аккуратно, падать не хотелось, сел на привинченный к полу табурет. Поднёс к глазам распухшие, посиневшие кисти.

— Ром, дай закурить, а то рук не чувствую.

Адвокат достал из кармана пачку «Мальборо» и, прикурив сигарету, протянул её Ростиславу. Осторожно, одними губами, он взял её и сильно затянулся. В боку резко закололо. Лицо скривила гримаса боли.

— Слушай, а за что меня так? А?

Защитник насупился.

— Слушай и не перебивай. Тебе «шьют» двойное убийство. Говорят, ты завалил какую-то девку и своего приятеля, Валентина Татаринова. Улик, против тебя — ноль. Поэтому и выбивали признание. Птичка на хвосте принесла, это дело на особом контроле у генерала. Вот и рвут задницу, на немецкий крест. Уже отрапортовали, мол, поймали маньяка.