Чтение онлайн

– Мама, – заёрзала на стуле Аля, – давай не будем отвечать? Вдруг это родственники, а мы тут?

– А если это Владислав Александрович? Может, он мой номер забыл? Только где же трубка? – металась по комнатам Вета.

В конце концов Аля отыскала трубку радиотелефона всё там же, в спальне на комоде, за бесчисленными флаконами. Телефон разрывался настырными звонками – кому-то очень надо было, чтобы в этом доме ответили.

– Ну что делать? – мялась Вета. – Ладно, отвечу, – нажала она кнопку. – Да!

На том конце низкий грудной женский голос удивлённо поинтересовался:

– Кто это?

Вета тут же отключила телефон, мгновенно вспомнив, где она слышала этот примечательный голос.

– Мама, ты что?! – непонимающе спросила Аля.

– И зачем я трубку подняла! – с досадой воскликнула Вета. – Это его жена! А что мы ей скажем? Пусть думает, что не туда попала. Она же может найти его по мобильному – ну, вышел человек, нет его! Нам сказали дом сторожить, за рабочими последить! – вконец потерялась гостья. – Вдруг Владислав Александрович не сказал Юлии, куда уехал, раз она сюда звонит? А мы что скажем? Мы сами не знаем, куда они с этим Лёнечкой на ночь глядя укатили!

Телефон зазвонил снова. Вета поморщилась.

– Ну вот, его жена думает невесть что! Я бы тоже думала! – стала она разливать чай по чашкам. – Дурацкая ситуация: кто-то сидит в твоём доме, тётка какая-то, бросает трубку наглым образом, а ты ничего не можешь поделать и ломаешь голову, где и с кем твой муж. Аля, давай попьём чай и ляжем спать. День сегодня какой-то бесконечный и сумасшедший. Надеюсь, завтра всё будет ясно и понятно. Или ты ещё заниматься будешь? Время первый час!

– Давай, мамочка, спать ляжем, – отозвалась Аля, аппетитно зевнув над чашкой с чаем. – Утро вечера мудренее, а то у меня уже голова кругом идёт. Лучше завтра позанимаюсь пораньше. Хорошо, что воскресенье, уроков нет.

У неожиданных дачных постояльцев не осталось сил даже на то, чтобы вымыть чашки, – вот она, заполошная московская жизнь! Сложили посуду в раковину до утра – всё равно рано встречать рабочих. И, наскоро умывшись и отзвонившись главе семейства, они с Алей выключили свет и утонули в успокаивающей тишине загородного дома.

– Тащи быстрей, тебе говорят, етить твою налево! Ну и тяжесть! – услышала Вета сквозь сон мужской голос и окончательно проснулась уже от скрежета и скребущего звука, как если бы волокли по асфальту кусок металла. – Дрель не забудь, ты, недоносок! И аппарат, которым плитку нарезаем! Понял? Мы тебя за воротами ждём!

– Ёшкин кот! Ворота заперты…

Вета отодвинула занавеску и посмотрела во двор. Взгляд упёрся в кирпичный забор и неразработанный участок, засыпанный опавшими листьями, особенно жёлтыми в свете хмурого седого утра, только скинувшего туманные покрывала.

– Ну что ты там застрял?! Быстрее! Уже петухи откукарекались! – тот же сдавленный голос кого-то подгонял, наверно, «недоноска». – Вот свяжись с таким недотёпой! Может, нам его здесь оставить? Пусть он с этой бабой цемент намешивает, плитку кладёт, а то пианисту некогда ей подсобить. Ха-ха!.. – далее последовала цветистая скабрёзность. – Ей бы только носом всех тыкать: то не так, это не эдак. Прорабша, блин! Наконец-то! – переметнулся голос опять на невидимого «недоноска».

И тут возникла фигура того, кого так называли: длинная, тощая, на тонких полусогнутых ногах, с вытянутым бледным лицом и огромными ушами, торчащими из зарослей рыжих волос. Парень был смешной, но ситуация совсем не забавная: рабочие, перебрасывая хозяйские инструменты через забор, вслед за ними в спешке перелезали сами.

Вета кинулась было к дверям, чтобы выскочить во двор и остановить неожиданный исход рабочих. Однако двери были заперты, а ключа в замке не было. Поиски ключа оказались безуспешны, его точно домовой заиграл.

Мобильник Кречетова был вне зоны доступа. А во дворе тем временем воцарилась тишина. Будто голоса, скрежет и лопоухий парень ей приснились. К сожалению, дурные предчувствия хозяина дома сбылись.

«Смирись с тем, чего не можешь изменить». Бросив поиски ключа, с тяжёлым чувством Вета забралась под одеяло и долго ворочалась.

Будильник прозвонил в девять. Вета вскипятила чайник, залила овсянку из пакетика – вот они, советы бывалых мам пианистов: таскать в сумочке запас продуктов на всякий случай, – заварила чай. Завтрак готов. Пора было будить Алю.

– Аля, вставай, рояль ждёт, – заглянула она в спальню, – а то скоро Владислав Александрович…

Её прервал резкий звонок телефона.

– Вам осталось подождать часа два, – съязвила Вета невидимому абоненту, взглянув на часы.

– Что-то мне всё это не нравится! – заспанная Аля шмякнулась на стул возле тарелки с кашей. – Смотри, что я нашла! Под подушкой! – в её руке был ключ от входной двери.

– Ой! Я его всё утро искала! Тут такое было!.. – Вета начала в подробностях описывать дочери утреннее приключение. – А Кречетов недоступен, – закончила она свой рассказ.

– Везёт нам! – только и сказала Аля.

Через час они были готовы к выходу. Ученица наконец выровняла этюды, выстроила музыкальные фразы в ноктюрне и занялась разбором новой сонаты, чтобы не терять время до возвращения учителя.

Было почти двенадцать, когда в дверях раздался щелчок: кто-то открыл входную дверь снаружи.

Кречетов лежал на диване в старой московской Лёнечкиной квартире. Квартира досталась Лёнечке от бабушки, по наследству. Та в своё время была известной пианисткой и мечтала видеть внука на сцене за роялем. Мальчик был слаб здоровьем, и с бабушкой согласились: увы, дедушкину карьеру генерала внучку не повторить. Лёнечку отдали в главную музыкальную школу страны. Там они с Владом и познакомились. Бабушка Влада тоже была не чужда искусству. В школу его привела бабушкина приятельница, артистка музыкального театра, обнаружив у мальчика неординарные способности пианиста. Сам Кречетов думал, что лучше бы в футбол играл: стал бы российским Марадоной, валялся бы сейчас не на скрипучем диване, а на песочном пляже Лазурного Берега.

Кречетов маялся в ожидании «доктора Айболита» и грыз ногти. Сколько он себя помнил, столько с ним была эта привычка. Когда-то в детстве он грыз ногти, чтобы перебороть волнение перед выходом на сцену. Ещё – когда отец порол его ремнём за невыученные уроки. Ещё – когда злился, что их команда пропустила очередной мяч в ворота. Когда мучился, что одноклассница Танька на перемене о чём-то оживлённо болтает с его другом, молчуном Тимошей. Он обгрызал ногти, когда не в силах был удержаться на плаву в водоворотах собственной жизни.