Госпожа

Идеально ровная поверхность оконного стекла отразила бледную, тонкую фигуру, весь внешний вид которой говорил о скорби. Серебристо-белые волосы были распущены и доходили до середины бедра, похожие на траурную накидку. Лицо казалось безжизненной маской, лишь черные, как ночь, глаза, изредка переходившие с одного предмета на второй, не давали спутать его с огромной фарфоровой куклой. Тонкие черты ещё больше заострились, фигура стала ещё тоньше, да и ощущение было такое, что на него кто-то сверху все время давит — но он не сдается и пытается выпрямиться. Белые одежды его, расшитые серебром, тоже лишь усиливали это впечатление.

— Мой раган… Через пару декад на севере начнутся снегопады. На юге стало невозможно передвигаться из-за непрекращающихся дождей, в срединном проходе положение не лучше. Наш флот сумел перехватить и разбить несколько десятков судов орков и лизардов, которые направлялись на континент. Конурги и гномы, по донесениям наших разведчиков, собрались подписывать очередной мирный договор — и весной, после того, как стихнут зимние бури, собираются атаковать нас. Даже санги и шарны зашевелились, активно предлагают свою помощь Государю. Мой раган…

Говоривший почти сидел на коленях, упираясь одной рукой в пол и не поднимая взгляд на олицетворение скорби. Одет он был в светло-серое, волосы были завязаны в хвост тонкой лентой.

— Я в курсе, Шаален. Ты повторяешь мне одно и то же уже третий день. Тебе не кажется, что это уже перебор?

Сидящий на коленях уртвар аж вздрогнул, услышав голос своего вождя.

— Мой раган, я не хотел…

— Хотел. И сделал. — спокойно, немного лениво сказал Алар-раган и отошел от окна.

Сев на трон, он спросил:

— Ты узнал, что я просил? — спокойный и почти равнодушный голос.

— Да, мой раган. — Шаален склонил голову ещё ниже. — Они не в Арнере. Их вызвали в Столицу, они воспользовались телепортом.

— Вот как? Это хорошо… — в голосе мелькнуло удовлетворение. — Продолжай отслеживать их передвижения. Насчет орков и конгуров — мы с тобой уже обсуждали план действий, ещё до начала войны. И я не понимаю, почему я должен вспоминать об этом. А насчет Государства… Отсеки голову змее — и она перестанет кусаться. И, в конце концов, поймай их так, чтобы они попали ко мне целыми и невредимыми! Неужели так тяжело выкрасть двух трайров?!

Шаален пригнулся почти к самому полу. Он все понимал, он скорбел вместе со своим раганом. Но… Он не мог, физически не мог ничего сделать для того, чтобы утешить его. Смерть лаана — это тяжелый удар для каждого. Смерть лаана Алар-рагана — это катастрофа для всех. И ведь Шаален просил его не рисковать собой, не отправляться на передовую, дождаться результатов обмена в Арнере. Нет… Не послушал… А теперь… Как он доставит эмпу и её мужа, воина-мага к Алар-рагану? Да теперь её будут оберегать, как зеницу ока. Отправят обучаться в Айренел или оставят при дворе самого Государя. Как тогда быть? Ну, если при дворе… То… Хм…

— Да, мой раган. Все исполню.

Но Алар-раган уже не слышал Шаалена. Он вновь рассматривал браслет, подаренный его лааном перед началом войны. Он был слишком далеко отсюда. Там, где был воистину счастлив.

— Мудрейшая… Как ты и приказала, добровольцы отобраны и небольшими группами направляются на юг, в разоренные поместья Государства. Легенды продуманы, инструкции выданы. Мы переговорили с десятками купцов из небогатых, но верных Кругу семей. Они будут полезны нам для осуществления второй части плана.

Она лишь кивнула, дописывая строчку сонета и ставя точку. Потом подняла взор на одну из своих помощниц и, улыбнувшись, сказала:

— Это просто великолепно. А что Государь ответил на наше письмо?

Девушка улыбнулась, протягивая Мудрейшей тоненькую папочку с вложенным листом бумаги. Взяв её в руки, она пробежала взглядом по строкам — и чуть нахмурилась.

— Вот значит как… Интересный ход… Мы пока не нуждаемся в помощи, но если нас сильно прижмет — мы обязательно прибежим к вам за ней. О нет, не делай такие круглые глаза. Это я вольно трактую ту витиеватую речь, которой написано письмо. Суть можно передать разными словами. И Государь прекрасно владеет этим искусством. Ещё неизвестно, кого именно он собирается поставить управляющими трех разоренных поместий?

Девушка лишь отрицательно покачала головой.

— Что, даже приблизительно? — удивилась Мудрейшая.

Девушка лишь вздохнула, поджав губы.

— Простите, но никто ничего не смог выяснить. Государь держит все в строжайшей тайне.

Мудрейшая откинулась на спинку кресла, перевела задумчивый взгляд в окно.

— Надо же… Все-таки очень не вовремя начали войну уртвары. Очень невовремя. Вот на пару лет позже бы… Или хотя бы чуть побыстрее они её провели, дальше бы прошли. Так бы мы смогли ударить им в спину, запереть северный проход своими войсками — и северные поместья Государства стали бы нашими. Ну, а там и шарны бы подключились. Потеснили бы трайров и этих наглых фреев на юг — и никто бы и слово не сказал. Раз на помощь пришли, раз помогли извести заразу — то и территория наша. А так… Жаль, очень жаль, что все случилось не вовремя… Очень жаль. Ну что же, будем работать с тем, что имеем.

— Достало! — с сердцах сказала златоволосая дева, швыряя в стену полупрозрачный плашет. — Да пусть загнутся нафиг, остолопы несчастные! Уйду в Проводники, пусть кто хочет этот долбанный мир подбирает!

Вспышка света озарила небольшую комнату, оборудованную в стиле хай-тек с множеством мониторов и планшетов на столах, расставленных полукругом.

— Кажется, мы вовремя, друг мой. — сказал беловолосый и зеленоглазый юноша, делая шаг вперед из сияния.

— Более чем, судя по состоянию мониторов. — сказал смуглый, невысокий и черноволосый. — Что, Солнце, совсем хреново?

— Фрерай, вот не надо только умничать. — выпалила на одном дыхании дева. — Ребенок сможет предсказать, что будет с миром дальше — а они и не чешутся, кидаясь в крайности. Одни пророчат конец света, другие наоборот, предпочитают не замечать очевидного. Нет, светлые головы конечно имеются, но… Так, стоп. А чего это вы вдвоем?

Мужчины переглянулись, потом вздохнули и Фрерай сказал:

— Да у нас тут ЧП… Небольшое… Творец воплотиться захотел. Ну а нам как всегда забыл сказать…

Солнце посмотрела на них с недоумением.