Чтение онлайн

— Иен, я люблю Мел.

Он закрыл глаза, и его побледневшие губы стали мертвенно-белыми.

— А я люблю тебя, — прошептал он. — Разве это не важно?

— Конечно, важно. Очень важно, ты же видишь… И это еще одна причина…

Его глаза распахнулись.

— Я совсем замучил тебя своей любовью? Анни, я буду молчать. Я ничего тебе больше не скажу. Если хочешь, будь с Джаредом. Только останься.

— Нет, Иен. — Я прикоснулась ладонями к его лицу. — Я… Я тоже тебя люблю. Я, серебряный червячок у нее в голове. Но мое тело тебя не любит. Я никогда не смогу любить тебя в этом теле, Иен. Я разрываюсь надвое. Это невыносимо.

Я могла бы вытерпеть. Но смотреть, как он страдает из-за ограничений, которые накладывает мое тело? Нет, никогда!

Он снова закрыл глаза. Густые черные ресницы блестели от слез.

«Ладно, давай, — вздохнула Мел. — Делай, что хочешь. Пойду посижу в соседней комнате», — шутливо добавила она.

«Спасибо».

Я обхватила его за шею и прильнула к губам. Он прижал меня к груди. Наши губы слились в поцелуе, и мне вдруг показалось, что этот поцелуй будет длиться вечно, словно разлука над нами не властна. Я почувствовала соленый вкус слез — его и моих.

Что-то изменилось.

Когда тело Мелани касалось тела Джареда, это было как лесной пожар — огонь, который несся по пустыне, пожирая все на своем пути. С Иеном все было иначе, совсем по-другому, потому что Мелани не любила его так, как я. Не лесной пожар, а движение расплавленной магмы глубоко под земной корой — не обжигающее, но неумолимо меняющее облик Земли.

Тело встало между нами, как стена тумана — густая завеса, сквозь которую я наблюдала за происходящим.

Изменилась не Мел, а я. Внутри меня из старого сплава неумолимо формировалось что-то новое, словно под молотом искусного кузнеца… Долгий непрерывный поцелуй завершил процесс: металл зашипел, упал в холодную воду, и в горниле страсти была выкована закаленная сталь — переплавленная Душа.

Я снова заплакала. Иен менялся вместе со мной — этот удивительный мужчина, который был чувствителен и мягок, как Душа, и в то же время оставался по человечески силен и отважен. Он потянулся губами к моим глазам… Слишком поздно. Все было кончено.

— Не плачь, Анни. Не плачь. Ты останешься со мной.

— Восемь полных жизней, — прошептала я, касаясь губами его щеки; мой голос дрогнул. — Восемь полных жизней, восемь планет, и ни на одной я не встретила того, за кем пошла бы куда угодно. Я так и не встретила любимого. Почему сейчас? Почему ты? Ты даже не Душа. Как я могу тебя любить?

— Это странная Вселенная, — пробормотал он.

— Это нечестно, — пожаловалась я, повторяя слова Санни. Это было нечестно.

В самый последний миг я нашла любовь, и теперь приходилось от нее отказаться — разве это честно? Разве честно, что мои тело и Душа никак не желали примириться? А моя любовь к Мелани? И разве честно, что Иен страдал вместе со мной? Он как никто другой заслуживал счастья. Это было нечестно, неправильно, ненормально. И виновата в его мучениях была я.

— Я тебя люблю, — прошептала я.

— Ты так это говоришь, как будто прощаешься. — Я действительно прощалась.

— Я, Душа по имени Странница, люблю тебя, человек Иен. — Я подбирала слова осторожно, чтобы в них не прокралась ложь. — И буду любить всегда, в любом обличье: Дельфином, Медведем, Цветком, неважно… Я буду всегда любить тебя, всегда помнить. Ты навеки останешься моим единственным.

Его руки напряглись, крепче сжались вокруг меня, и я снова почувствовала его сдерживаемую ярость. Стало трудно дышать.

— Все, больше никаких странствий. Ты останешься здесь.

— Иен…

Теперь его голос звучал сердито и по-деловому.

— И дело не только во мне. Ты — член нашего сообщества, и просто так, без обсуждения, никто тебя не выгонит. Ты слишком много для нас значишь — даже для тех, кто никогда в этом не признается. Ты нам нужна.

— Иен, меня никто не гонит.

— Вот именно — не гонит. И не выгонит никто — даже ты сама.

Иен еще раз меня поцеловал, чуть грубее, еще сердясь. Его рука сжалась в кулак, захватив мои волосы, и слегка потянула, на дюйм отстранив мое лицо.

— Приятно или не очень? — спросил он.

— Приятно.

— Я так и думал, — сдавленно взревел Иен и снова прильнул к моим губам. Сильные руки сжали меня так сильно, что захрустели ребра, а губы яростно набросились на мои. У меня закружилась голова, я стала задыхаться. Иен ослабил объятия и шепнул мне на ухо: — Пошли.

— Куда? Куда ты собрался? — Вот я никуда не собиралась. Это уж точно. И все-таки сердце забилось быстрее, едва я представила, что куда-то иду с Иеном. С моим Иеном. Он был моим, а Джаред не будет никогда. И это тело никогда не будет принадлежать Иену.

— Не мучай меня. Я и так еле соображаю. — Он встал и поднял меня.

— Куда?

— Пойдешь по восточному туннелю, мимо поля, до самого конца.

— В игровую?

— Да. Я подойду позже, только соберу остальных.

— Зачем? — Бред какой-то. Он что, собрался в футбол играть? Снять напряжение?

— Потому что это надо обсудить. Я созываю суд, Странница, и ты подчинишься его решению.

В этот раз на суд собралось куда меньше народу: Иен привел только Джеба, дока и Джареда. Иену не пришлось лишний раз напоминать, что Джейми еще слишком юн для подобных мероприятий. За меня с Джейми попрощается Мелани — я не видела другого выхода. И пускай мой отказ выглядел как трусость, это было сильнее меня.

Горела одна голубая лампа, тусклый кружок на каменном полу. Мы сели по краю круга света; я — в гордом одиночестве, лицом к четырем мужчинам. Джеб даже приволок ружье — видно, ему казалось, что ружье сойдет за молоток судьи и придаст официальности нашему собранию.

Запах серы воскресил в памяти дни моей скорби; оказалось, что есть немало нежелательных воспоминаний, по которым я бы точно не стала скучать. Кое-что я бы охотно забыла.

— Как она? — поспешила спросить я у дока. Суд я воспринимала как пустую трату и без того небольшого запаса оставшегося мне времени. Я переживала из-за куда более важных вещей.