Чтение онлайн

Александр выслушал епископа молча, ни слова не произнеся в ответ. Перед его взором стояла гневная и гордая Елена. В этот час он был трезв и понимал, каким бесценным даром наградил его Всевышний, как прекрасна и умна его супруга. Никто из его придворных княгинь, графинь, гетманш не шёл ни в какое сравнение с его царственно величавой Еленой.

Дворецкий барон Кориат, видя отрешённость государя, попытался вернуть его на «землю» и поставил перед ним поднос с серебряным кубком, наполненным крепким хмельным.

— Батюшка великий князь, душа твоя почернела от горя и негодования. Омой её светлым мёдом. — Александр не замечал кубка. Кориат настаивал: — И лицом ты исподобился. Нельзя так, сердешный. Выпей и полегчает.

Лицо Александра потемнело, кулаки сжались. В какой раз он понял, что всё его окружение желает лишь одного: чтобы он поскорее спился. Александр смахнул со стола кубок, стукнул кулаком и крикнул:

— Гетмана Радзивилла ко мне немедленно!

Дворецкий Кориат стрелой вылетел из покоя, и через несколько минут в него вошёл Николай Радзивилл.

— Слушаю, мой государь, — произнёс он.

— Повелеваю тебе взять сотню воинов и мчать следом за государыней. Останови её и верни в Вильно! Христом Богом проси! Да бойся моего гнева, если не исполнишь повеления!

— Государь, я не обещаю, что сумею вернуть великую княгиню, — нашёл в себе силы возразить гетман.

— Вернёшь! Возьми две сотни воинов и не серди меня!

В покой следом за Радзивиллом вошли многие вельможи. Они смотрели на Александра удивлённо. Никогда ещё они не видели такого гневного и решительного государя. Епископ Войтех подошёл к великому князю и осенил его крестом.

— Святая Дева Мария, сохрани разум моего сына в светлости! — воскликнул он.

— Оставь меня в покое, епископ Адальберт Табор. Успокаивай бесноватых. Мой разум ясен и здрав, резко сказал Александр.

Гетман Радзивилл понял, что великий князь не изменит своего решения. Отъезд Елены задел Александра за живое, она, как осознал гетман, оставила некий след в груди великого князя, и Радзивилл повиновался. Он увидел, что некоторые вельможи хотят её возвращения, и сам склонился к такому же мнению.

— Исполню, мой государь, — ответил Радзивилл и откланялся.

Едва он скрылся за дверью, как Александр заявил:

— Всем вам говорю: да, государыня Елена схизматичка, да, она предана православию, но мне она любезна, и потому каждое сказанное вами гнусное слово о ней будет вам дорого стоить. А теперь идите и продолжайте трапезу, если ещё не потеряли охоту.

С этими словами Александр ушёл на половину Елены. Среди её придворных он скоро почувствовал себя уютно, покойно. Казначей Фёдор Кулешин, встретивший его первым, без ложного подобострастия сказал:

— Государь–батюшка, матушки Елены нет. Она чуть свет укатила, и тебе, поди, важно знать, в какие земли поехала.

— Важно, Фёдор, — ответил Александр. — Господи, я просто глупо поступил, что не поехал с нею.

— И то верно. Да всё обернётся к лучшему. Вот я поведу тебя к квасному столу. Квас-то чудо, от белозерских монахов. Ты выпьешь квасу, а я поведаю тебе должное.

Кулешин привёл Александра в малый покой, где на маленьких столах высились липовые бочата с белозерским квасом. Усадив Александра к столу, он наполнил золотистым напитком липовый же ковш, тут же поставил перед князем серебряный кубок, наполнил его, себе налил в липовую баклагу и проговорил:

— Райское питие, княже–батюшка. Испейте, не гнушаясь, и престольный праздник проглянет.

Александр уже забыл бурную трапезу со своими панами. Он смотрел на Кулешина, словно на близкого душевного человека, и всё в дьяке нравилось ему: быстрые глаза с рыжинкой, как у белки, высокий лоб без единой морщинки, чёрная борода клином вперёд, сам весь сухощавый, подвижный, говор певучий — всё привлекало в Кулешине. Да знал князь, что у дьяка кремнёвый характер, и надёжнее не было в Вильно человека, кто бы так строго, по–хозяйски держал в руках казну государыни. Многажды покушались на неё паны рады, и канцлер, и епископ, дабы растащить на «благотворительность», но эти деньги расходовались только на те нужды, которые укрепляли великокняжеское хозяйство. Пока у Елены не было доходов. Она не владела в Литве ни городами, ни садами, ни землями, хотя по брачному договору Александр давно должен был дать ей в правление города и вотчины. Каждый раз, когда он заводил о том разговор в раде, паны вставали на дыбы. Потому Елене не на что было надеяться в пополнении казны. Лишь благодаря бережливости дьяка Кулешина Елена со своими приближенными не знала нужды и даже помогала супругу.

Александр провёл в покоях супруги полный день и пришёл на другое утро, чтобы поговорить с Кулешиным и получить от него деньги, которые обещала выдать Елена. В этот час и примчал гонец от гетмана Радзивилла. Найдя государя в малой трапезной, он доложил:

— Мой государь, гетман Радзивилл велел передать вам, что государыня Елена не думает возвращаться в Вильно, но ждёт вас под Новогрудком, на берегу Немана.

Александр принял весть спокойно. Ему Не показалось, что Елена над ним куражится. Он только осведомился:

— Почему же она не думает возвращаться, если я позвал её?

— Сказано, что если государь приедет, то всё узнает из первых уст. Иное мне неведомо.

У Александра, как он счёл, были основания взорваться, хотя бы по той причине, что супруга вовсе не считалась с его мнением и желанием. Здесь, однако, Александр лишь горько усмехнулся: не было у него ни личного мнения, ни желания. Он велел гонцу идти в поварню:

— Там тебя накормят.

И князь тут же позвал Кулешина и спросил:

— Скажи, мудрый человек, что мне делать?

— Не ведаю, государь, что тебе сказал сеунщик, но советую одно: догнать государыню и проехать с нею по державе, как она того желает. И желание матушки Елены здравое.

— А что из этого выйдет? Да и пристало ли мне повиноваться капризу супруги.

— О государь, это не каприз, но сердечная просьба. Я не мастак прорицать будущее, но скажу: сия поездка по державе будет памятна тебе на всю жизнь.

Александр внял совету мудрого мужа. Явившись на свою половину, он велел дворецкому Кориату приготовить экипаж, свиту и всё прочее в расчёте на долгий путь.