Чтение онлайн

– Людей еще слишком мало. А держать реки вообще нереально. Конечно, мы сделаем все, что в наших силах, но проще всего было бы... хм-м... здоровым составом вести ее вплотную...

– И все испортить. Слишком хрупки еще эти связи. Кто-то кого-то задержит, не перейдет дорогу в нужный момент, не толкнет случайно кого-то, кто после этого посмотрит не в ту сторону и не встретит того, кого должен был... я объяснял тебе это много раз. Разумеется, я предпочел бы твой вариант... так и будет в крайнем случае. В прошлый раз наша красавица могла бы свернуть себе шею, и мне прекрасно известно, что это не лечится.

– Глупо было ехать самому.

– Глупо было бы отпускать тебя одного, потому что ты слишком нервный. Другой такой у нас не будет. Скольких мы нашли с самого начала и во что нам это обошлось? И скольких она нашла за два месяца и совершенно безболезненно?

– Но направлял-то ее ты!

– Не думаю, что дело в собаках, - завершил дискуссию Ейщаров, вновь принявшись разглядывать фотографии.

– Ты делаешь вывод из одной равнодушной, плохо сфотографированной дворняги? С такого расстояния...

– Где другие дворняги? В любом городе их полно, но здесь их не видно, только породистые псы с ошейниками. Домашние собаки имеют контакт с вещами, которые дворнягам недоступны.

– Многие держат и дворняг.

– Займись городом, - Ейщаров взял телефон, - и помирись с мальчишкой. Наври ему, делай, что хочешь, но помирись. У меня нет желания носить тебе мандарины в больницу.

– Я не люблю мандарины!
– буркнул Михаил, сунул в рот сигарету и наклонился к серебряному дракончику-зажигалке. Из раскрытой пасти беззвучно и мощно плеснуло пламенем, и он с воплем отскочил, судорожно ощупывая лицо, потом вытащил изо рта наполовину сгоревшую сигарету, зло раздавил ее в пепельнице и заорал на весь кабинет:

– Нина Владимировна!!! Вы совсем уже, что ли?!!

– Что-то утро у тебя сегодня не заладилось, - с легкой смешинкой произнес Олег Георгиевич, пододвигая к себе дракончика.
– Хорошо, что она общается с источниками огня, а не с самим огнем, потому что страховка...

– Я тебе говорил про дисциплину!
– Михаил попятился к двери, грозно тыча в сторону Ейщарова указательным пальцем.
– Ты никогда меня не слушаешь! Ничего, сейчас я ей устрою!.. А ты, - он повернулся, приоткрыл дверь, но тут же обернулся и еще раз угрожающе ткнул пальцем, - ты окружил себя монстрами!

– Поскольку ты неотъемлемая часть моего окружения, я делаю вывод, что ты начал восхвалять себя вслух.

– У меня была хорошая работа на механическом, - Михаил еще раз ощупал свое лицо.
– Правда, не платили ни фига, а так - хорошая. Во всяком случае, на меня не нападали кресла и зажигалки, и я ежедневно не общался с таким количеством сумасшедших.

– Зато теперь у тебя много денег.

– Нечестно использовать такие аргументы, - укоризненно сказал шофер и хлопнул за собой дверью. Из приемной тотчас раздался женский хохот, что-то упало, и громкий голос Михаила принялся что-то возмущенно говорить. Ейщаров фыркнул, наклонился с сигаретой к дракончику и погрузил ее кончик в мирно выросший из пасти тонкий, безобидный лепесток пламени.

* * *

Когда телефон зазвонил вновь, Шталь мрачно наблюдала, как пожилая женщина с усилием отволакивает от дерева отчаянно упирающегося апсо. Пес протестующе визжал, брыкался и вырывался и, в конце концов, был взят под мышку и унесен прочь. Только после этого Эша ответила на вызов, постаравшись сделать голос предельно злобным.

– Ну, как там у вас дела?
– осведомился наниматель.

– Прелестно! Я обожаю встречать рассвет, сидя на дереве, вся в пуху и муравьях!

– Значит, собак еще не увели?

– От моего дерева только двоих - колли и еще что-то, мне неизвестное. От других деревьев тоже нескольких - в общем, хозяева постепенно подтягиваются.

– Они удивлены?

– Большинство скорее возмущены. Они говорят, что их собаки никогда так себя не вели, и считают, что это мы все устроили! Конечно, можно подумать, у меня сумка набита сырой говядиной, или я размахивала перед их псами парой кошек, или...

– Дворняга с набережной к вам так и не подошла?

– А-а, - оживилась Эша, - вы тоже заметили? Знаете, если это не бешенство, то в собачий корм при производстве могли добавить...

– Эша, вы не против, если я задам вам интимный вопрос?

– Наконец-то!

– У вас сейчас месячные?

Шталь так удивилась, что чуть не свалилась с дерева.

– Вы обалдели?!.. то есть... Это не ваше дело!

– Если ответ отрицательный, то это теперь ваше дело.

– Да даже когда... вы что, думаете, я совсем не... и за мной собаки стадами... вы за кого меня вообще принимаете?!

– Это значит да?

– Это значит нет!
– рявкнула Шталь в трубку.
– Вы не имеете права задавать мне такие вопросы!..- она осеклась, потом произнесла очень мягким тоном, каким говорят с душевнобольными.
– Олег Георгиевич, это собаки.

– Я поражен вашей наблюдательностью.

– Не табуретки. Не цветочные горшки. Не швейные машинки. Это собаки. У нас не было уговора насчет собак. У нас был уговор насчет вещей. И я...

– Ошейники есть на всех?

– На всех, которых мне видно. Ой, Олег Георгиевич, ну это уж слишком! Говорящий с ошейниками?! Кому это надо?!

– Говорящие не выбирают свои способности, во всяком случае, сознательно. Какие это собаки?

– Всякие. Откуда я знаю, я же не кинолог! Ну вот разве что пекинесы, водолаз, болонка, а вот то большое и волосатое...